”Ипаться будешь?”
(Как я провел лето)

Как-то летом родители повезли нас с сестрой отдыхать в Крым, в гостиницу ”Массандра”, недалеко от легендарного пионерлагеря ”Артек”.

Мне было лет 12, сестре  - на три года меньше. Поездка обещала быть интересной - не только из-за моря, солнца и каникул, но еще и потому, что к нам присоединилась семья друзей наших родителей,  взявших с собой своего сьна Митьку и его двоюродную сестру Таньку.  Митька был  на два года младше меня,  а Танька - на год.  Мы уже давно общались и не чувствовали большой разницы в возрасте, тем более что девчонки развиваются раньше, а Митька был физически здоровым и крупным. В общем, мы чувствовали себя одногодками. По ходу мы познакомились с другой отдыхающей ребятней и с местными, быстро сколотились компании, в которых мы и проводили все беззаботные дни, играя в казаков-разбойников, часами не вылезая из моря и покоряя невысокие крымские вершины, тогда еще не очень загаженные продуктами человеческой жизнедеятельности.

Как-то я с приятелями разыгрался в ”казаков” и так удачно замаскировался, что не только меня не могли найти, но и я сам, собственно, потерял связь с остальными играющими. Не желая, с одной стороны, быть обнаруженным командой ”противников”, и в то же время опасаясь слишком оторваться от канвы игры (а вдруг все уже кончилось - и все побежали купаться, а я как дурак здесь прячусь в кустах?), я начал потайными путями приближаться к месту дислокации неприятеля , зорко вглядываясь в окружающее пространство и стараясь не выдать себя неосторожным движением.

Тут-то я и увидел идущих по поляне в направлении горы  Наташку  (сестру) и Митьку с Танькой.  (Они в игре не участвовали, а где-то пропадали.)  Вид у них был подозрительный, и шли они, оглядываясь по сторонам и шушукаясь, как будто задумали  что-то нехорошее  - то ли инжир своровать в саду, то ли покурить втихомолку.  Однако действительность оказалась гораздо неожиданнее и серьезнее, чем мне первоначально подумалось.

Когда я негромко окликнул их из своего убежища, они сперва шарахнулись в сторону, а затем приблизились и с таинственным видом спросили: ”Ты чо тут? Пошли с нами.”

”Куда?”

Они замялись. Наташка с Танькой переглянулись и хихикнули, а Митька солидно кашлянул в кулак и баском сказал: ”Короче это... Ипаться будешь?”

Предложение это, прямо скажем, застало меня врасплох. Подогретый ”казаками-рабойниками”и заинтригованный загадочным поведением моих приятелей, я был готов к любой новой авантюре - например, к перелезанию садового забора с колючками и препятствиями в виде страшного сторожа и грозной собаки, к залезанию на громадную шелковицу или даже к заплытию в запрещенную бухту, где якобы была спрятана пограничная подлодка. Но ”ипаться”...

Нет, конечно предложение было заманчивым. Теоретически я был подготовлен. С пацанами мы не раз рассказывали (а точнее пересказывали, перевирая слова) анекдоты, подслушанные у взрослых на ”эту тему”, и громко хохотали, часто не понимая их смысла (причем громче всех хохотал тот, кто меньше всех понимал). А также слушали самого старшего нашего другана - 13-летнего Сашку, щуплого и невзрачного, но с начинающими пробиваться черненькими усиками, рассуждавшего степенно о таинственной ”мужской” и ”женской” жидкостях, которые ”сливаются”, после чего и получаются дети. Сашка был у нас авторитетом в ”этом деле”, но его многозначительные рассуждения носили чисто теоретический характер и никакого прикладного значения для меня не имели, а ведь теперь речь шла именно о практическом осуществлении этого загадочного термина - ”ипаться”.

Но я не мог выказать свою малограмотность в этом архиважном с точки зрения подростка деле. Так же не мог я проявить нерешительности или колебаний - ведь надо мной ко всему прочему еще довлело бремя старшего в нашей компании. Поэтому я беспечно и без колебаний сказал: ”Ипаться? Пошли. А куда?”

Честно говоря, я надеялся этим вопросом застать ребят врасплох и перехватить инициативу, после чего перенаправить ее в русло более знакомого мне занятия, где я мог остаться заводилой и лидером, - метания ножичков, например, или игры в подкидного. Однако приятели мои, оказывается, уже все продумали. (Не зря они втихаря с утра о чем-то шушукались...)

”Будем под расколотым дубом, за горкой,” - сказал Митька, и девчонки одобрительно закивали. ”Там никто не найдет.”

Действительно, место они выбрали хорошее - в дальнем конце гостиничного парка, вдали от излюбленных мест гуляния отдыхающих.

”Пошли,” - сказал я, и мы двинулись вверх по косогору. Девчонки шли позади, громко шушукались, хихикая и повторяя ”щас ипаться будем... ипаться...” Очевидно, они получали удовольствие уже произнося это запрещенное в ежедневном обиходе слово. А я с долей сожаления посматривал в направлении отдалявшихся ”казаков-разбойников”, впрочем, не теряя надежды вернуться к этому увлекательному занятию после того, как быстренько ”поипусь”.

Минут через десять мы подошли к разбитому молнией дубу и, убедившись, что вокруг никого нет, стали готовиться к заманчивому, таинственному и непонятному деянию, о котором имели весьма отдаленное представление. Причем представление это у каждого из нас было разное.

”Кто с кем будет ипаться?” - деловито спросил Митька. 

При этом он подозрительно теребил себе рукой в трусах.

Готового ответа на этот вопрос ни у кого не было.

Я посмотрел на Наташку, вспомнил, что за завтраком она сожрала мою порцию мороженого, купленного нам на двоих, припомнил еще парочку накопившихся обид, и твердо сказал: ”Я с Наташкой ипаться не буду!”

Наташка с обиженным видом пронзила меня взглядом и гордо отрезала: ”А я с тобой и не собираюсь.”

”А я с Танькой не буду!” - сказал Митька, видимо тоже припомнив что-то из прошлого, непрощенного, и поправил трусы.

”Подумаешь, очень нужно,” - сказала Танька и придвинулась к Наташке.

Таким образом, вопрос о том, какие мужские с какими женскими жидкостями будут сливаться оставался открытым. Непонятно было (по крайней мере, мне) также и то, как получить эти жидкости, и в чем их сливать...

Однако, следуя старому правилу оставлять непонятное на потом, решая в первую очередь более легкие задачи, я стал прикидывать, с кем же из из оставшихся буду ”ипаться”.

Надо сказать, что и Танька тоже особого чувства во мне не вызывала... Какая-то она была прилизанная и угловатая. Как, впрочем, и остальные девчонки, которых я знал. Я испытывал необъяснимое, жгучее влечение только к одной представительнице противопожного пола - к однокласснице, Лене Агальцевой, в присутствии которой дико краснел, терялся, болтал и делал всякие глупости, пытаясь привлечь ее внимание, впрочем, безуспешно... ”Вот если бы Ленка была здесь...” - отдаленно подумал я, осознавая всю неосуществимость этой мечты.

Выход из тупика, в котором мы оказались, нашла Наташка: ”Я с Танькой буду, - сказала она, - а потом посмотрим.”

”Отлично, а я с Митькой,” - облегченно сказал я. Митька - надежный парень, в случае чего не подведет, на него можно положиться. Не то что эти девчонки.

Однако разбегаться по парам никто не спешил - мы так же стояли в кружок, причем Митька теребил себе в трусах еще усиленней...

”Смотрите!” - вдруг сказал он, и приспустил их, обнажив надутую как сосиска пипиську. Мы уставились на него с открытыми ртами. Надо сказать, что я впервые увидел чужой член. Думаю, что девчонки тоже - все мы смотрели молча на него с минуту, пока тот не стал медленно сдуваться.

”Во как!”- хвастливо сказал Митька и посмотрел на меня с чувством превосходства. А я почему-то, не знаю почему, испытал чувство стыда и унижения, потрогав через карман в шортах свою маленькую сморщенную морковку.

”Чего это у тебя было?” - с искренним интересом спросила Наташка. (Надо сказать, что она с малолетства была довольно развязной девчонкой -  еще когда нас маленькими купали в одной ванной, она лезла  дергать меня за одно место, в мыльной воде, за что я лупил ее, пока родители, заметив это, не стали купать нас отдельно.)

”Это чем они с Женькой ипаться будут,” - заговорщически сказала более развитая Танька и посмотрела на меня, как бы вопрошая - ну а у вас что имеется, молодой человек?

”Щас покажу, - многообещающе сказал я. - Только сначала ты.”

Танька стала жеманно жать плечами - и вдруг совершенно неожиданно задрала майку, под которой не было ничего кроме маленьких сосков на неразвитых грудях.

Я вздрогнул - но не потому,что увидел ее прелести (их еще, собственно говоря, и не было), а просто от неожиданности движения. Дело в том, что еще в пяти-шестилетем возрасте, когда мы отдыхали вместе за городом и ходили купаться на речку - то в воду девочек пускали вообще без всего, так что ничего неожиданного у Таньки я не увидел. Вот если бы это была Ленка Агальцева... В самом имени - Лена - для меня крылась тревожная, счастливая тайна, а представить ее без майки я вообще на мог - так далеко воображение меня не заводило, прерываемое участившимся сердцебиением, прерывистым дыханием и слабостью в членах (но не во всех.)

Тем не менее я деловито посмотрел на Танькину грудь и одобрительно хмыкнул с видом знатока и ценителя. На Митьку же вообще Танькино действо не произвело впечатления - он рылся в трусах, стремясь повторить достигнутый эффект и снова оказаться ”гвоздем сезона”.

У меня же никаких позывов к вздутию не наступало, и вообще не хотелось ни про что думать, кроме Агальцевой. А про нее думать сейчас было не время и не место.

Тут мне в голову пришла спасительная мысль. "Слушайте, а как же мы будем ипаться без этих... как их... без них нельзя!” - вспомнил я про предметы, часто фигурировавшие во взрослых анекдотах ”про это”.

”Резервативы?” - уловила мою мысль Танька.

”Ага.”

”Гондоны,” - поправил Митька.

”У кого-нибудь есть?”

Ни у кого не было. (Да и откуда?)

”Может, купить?”

”А деньги?”

”А мы с Танькой железный рубль нашли!” - похвасталсь Наташка. Но Танька ее одернула.

”Чо, правда?!” - Мы с Митькой обалдели. Рубль был большие деньги. Не знаю как ”резервативы”, а мороженого на него можно было порций десять купить.

”Где он? Давайте!” - мы с Митькой придвинулись к девчонкам, - ”Щас за гондоном сбегаем, и эскимо купим!”

Но девчонки смущенно жались.

”Мы его в траве нашли... Дяденька потерял...” - пробормотала Танька.

”И чего?”

”Мы его поделить не могли... Ведь вместе увидели.”

”Так пошли бы и купили чего-нибудь.”

”Мы не так решили.”

”А как?”

”Мы решили его подбросить - и снова искать, и кто первый найдет - того и будет.”

”Ну и кто нашел?!”

”Никто. Мы его потеряли...”

Мы с Митькой ошарашенно смотрели на сестер.

Нет, большего идиотизма вообразить себе было невозможно! Найти и потерять рубль! На такое только эти обезьяны способны! Надо же додуматься! Мы негодовали, а Митька даже вынул руку из трусов.

”Где вы его потеряли?!”

”На газоне, где лавочки...”

”Бежим, найдем ща!”

”Да не найдете, мы все обыскали.”

”Найдем!”

Мы ватагой бросились к зданию гостиницы. Остаток дня прошел в перевертывании вверх дном газона и близлежащей территории. Спустя час мы с Митькой, понурые и усталые, с пустыми руками возвращались в гостиницу. Девчонки ушли раньше, уверенные в бесперспективности затеи и не дождавшись продолжения процесса ”ипания”.

 В фойе с довольным видом сидели два ”казака” (от которых я прятался утром) - Толька и Костька - и уплетали ”сахарную вату”. Еще две порции лежали рядом на столике. Мы с завистью посмотрели на них.

”Чего ж вы, казаки, не нашли меня?” - ехидно, чтобы испортить им аппетит, спросил я.

”Мы лучше нашли!” - похвастался Толька и показал на вату, - ”Какой-то идиот в траве рубль потерял!”

Мы с Митькой переглянулись. ”Не идиот, а идиотки, ” - пробормотал Митька. Мы угрюмо пошли в номер.

Ни в этот вечер, ни в последующеи дни ”ипаться” больше не хотелось. Да и сама идея была скомпрометирована дурацким поступком девчонок. Как бы мы сказали в более зрелом возрасте - на них ”больше не стояло”.

Ну а друг на друга у нас с Митькой тем более ”не стояло” - это ж ведь в какие времена было...