| Источники | Начало войны | Цзиньчжоу | Порт Артур 1 | Порт Артур 2 |
| Манчжурия | Цусима | Флот | Итоги 1 |
Российские
статистические исследования войны с
Японией
(рецензия на книгу Г.Ф. Кривошеева "Россия
и СССР в войнах ХХ века. Потери вооружённых
сил")
Н. Чорновил
Автор выражает
благодарность Дмитрию Шеину и Евгению
Поломошнову
за предоставленные материалы работ Г.Ф.
Кривошеева.
Российская историография не балует нас
информацией по статистике Русско-Японской
войны. "Новейшие" сведения встречаются
в работах советского периода И. Ростунова,
которые, по сути, повторяют данные "классиков"
- Урланиса, Сорокина, Апушкина... Ущербность
и недостаточность этих данных очевидна и
вопрос о более полной и обьективной картине
числового анализа очень актуален. Поэтому
понятен тот интерес, который вызвала
недавняя публикация работы Кривошеева ("Россия
и СССР в войнах XX века. Потери вооружённых
сил") по статистике войн России в 20-м
веке, включая и Русско-Японскую войну.
Генерал-полковник Г.Ф. Кривошеев довольно
известен в России и даже у нас "в дальнем
зарубежье" своими статистическими
исследованиями потерь вооруженных сил СССР
в войнах, боевых действиях и военных
конфликтах. Очень лестную рецензию дает
работам Кривошеева и Ю. А. ПОЛЯКОВ, академик
Российской Академии наук, председатель
научного совета РАН по проблемам
исторической демографии и исторической
географии:
"Для любого историка,
пишущего о гражданской. Великой
Отечественной, советско-финляндской войнах,
других боевых операциях, книга "Гриф
секретности снят" является настольной.
Предлагаемая работа еще более основательна
и масштабна... Подобные издания, являющиеся
результатом тщательного, объективного,
подлинно научного подхода к данной теме —
единственное средство преодоления
телевизионно-газетных дилетантских
топтаний на погосте".
Заслуживает уважение и методы,
декларированные самим автором для своих
работ: "глубокий анализ потерь личного
состава", "исследовательская работа, в
которой обобщены тысячи, хранаящиеся в
разных архивах отчетных и статистических
документов", "сделаны соответствующие
расчеты и сопоставления"...
Последовательность и обьем работ указан
действительно гигантским:"Работа
над книгой «Россия и СССР в войнах ХХ в.
Потери вооруженных сил» продолжалась около
десяти лет. Условно ее можно разделить на
два этапа: на первом проводилось изучение и
уточнение как опубликованных, так и
архивных материалов о людских потерях
Российской армии в русско-японской и первой
мировой войнах...
С самого начала работы авторскому
коллективу потребовались данные,
характеризующие:
— объемы призыва людских ресурсов в
Российскую армию и ее численность во время
русско-японской и первой мировой войн, а
также состав и численность противостоящих
японских и германских войск;
— общее число раненых, заболевших и
медицинская статистика по исходам их
лечения (количество вернувшихся в строй,
уволенных из армии по состоянию здоровья,
ставших инвалидами, умершими);
— число пропавших без вести, попавшие в
плен, вернувшихся из плена и погибших в
плену;
— число небоевых потерь (погибло в
результате несчастных случаев и
происшествий, покончило жизнь
самоубийством и т. п.);"
Кривошеев также назвал и основной ресурс с
помощью которого он определял
перечисленные исходные данные:"При
подготовке рукописи использованы выводы
Военно-исторической комиссии по описанию
русско-японской войны 1904—1905 гг. под
председательством представителя
Генерального штаба генерал-майора В.И.
Гурко".
Кроме того:"Был изучен
большой объем архивного статистического
материала, содержащегося в первичных и
итоговых документах по потерям, проведены
его систематизация и математическая
обработка. Полученные результаты сверялись
с учетными данными о списочной численности
войск и сил флота, принимавших участие в
военных действиях". Затем:"на втором
этапе делались обобщения и систематизация
накопленных сведений, разрабатывались
таблицы, схемы и диаграммы".
Кривошеев противопоставляет свою работу
другим, необьективным и недобросовестным,
которые он характеризует следующим образом:"В
создавшейся ситуации отдельные историки и
публицисты начали определять масштабы
военных утрат самодеятельными методами. Их
расчеты основывались, как правило, на
ориентировочных или приблизительных
данных, на непроверенных сведениях
мемуарной литературы, а также на
собственных суждениях, не подкрепленных
документами. В некоторых средствах
массовой информации публикуются
сомнительные данные о людских потерях
советских войск, взятые из зарубежных
источников".
Поэтому, когда ко мне обратились с просьбой
оценить данную книгу и прислали материалы
работы Кривошеева, я с большим интересом ее
прочитал.
Сразу, уже при первом взгляде на текст,
оказалось,что никакого соблюдения этих
приципов обнаружить не удалось. Ни "глубокого
анализа", ни исследований, ни расчетов, ни
обобщений...
Источники.
Качесто исторического исследования
определяется, в основном, работой с
источниками. Прежде всего обращает на себя
внимание выбор источников. Как правило
исследования, являясь сами по себе
источниками, влючают в себя ссылки на
другие источники, которые так же являются
исследованиями. Получается что-то в виде
"мартешки". "Иванов сказал, что
Петров сказал, что Сидоров сказал...". Если
пройти по цепочке "до конца", то можно
найти первичный источник информации. Как
правило, в военной истории, такими являются
сводки штабов, санитарные отчеты и т.д. то
есть то, что обычно называют "документами".
Посколько в процессе "обработки"
информации исследователями, она может быть
сокращена или искажена, предпочтение
должно быть отдано именно документам или
"первоисточникам". Именно на них
должен ссылаться исследователь. Если в силу
каких либо причин, цитировать
первоисточники невозможно (что само по себе
понижает качество исследования), то надо
стремиться указывать источники как можно
более близкие к документам.
Кривошеев совершенно не проводит проверку
источников. Прежде всего, данные, которые он
приписывает одному ресурсу зачастую
являются ссылкой на другой. Анализ
показывает, что большинство ссылок, хотя и
имеют различные названия, но содержат
данные из одного и того же ресурса -
генерала Куропаткина. Рассмотрим подробнее
наиболее используемый в работе ресурс (38
ссылок) - "Русско-Японская война 1904-1905 гг.
- СПб., 1910". Кривошеев использует все
восемь томов как единый источник, итог
работы комиссии и черезвычайно
авторитетный ресурс:"При
определении потерь русской армии мы во
многом опирались на исследования Военно-исторической
комиссии по описанию русско-японской войны.
На основе документов и свидетельств
участников военной кампании она провела в
1906-1909 гг. большую аналитическую работу,
определила различные виды военных потерь
боевого состава армии, действующей в
Маньчжурии и на других военных театрах".
Действительно, такая характеристика
производит впечатление солидного и
надежного источника. Но обратимся к
свидетельству одного из создателей этой
работы, члену Комиссии, в прошлом -
начальнику канцелярии 2-й Манчжурской армии,
Ф.П.
Рербергу.
"ген. Гурко, без всяких
разговоров приказал мне писать «Ляоянский
период», и больше никаких вопросов. Это был
человек решительный и умевший быть
начальником, которому повинуются
беспрекословно. Тут же ген. Гурко сообщил
нам — кому какой период войны он поручает
написать. Всю работу он подразделил на
восем томов, составление которых было
распределено следующим образом:
Том. I. Политическая обстановка. Причины и
повод к войне. Составление этого тома было
поручено полковнику Пантелеймону
Николаевичу Симанскому, уже в те времени
получившему в наших кругах известность как
образованного и талантливого военного
писателя.
Том II. Военные действия в Маньчжурии от
первого выстрела до 10 июля. Этот том был
поручен полковнику Сергею Петровичу
Илинскому, проведшему всю войну в штабе ген.
Куропаткина в качестве хроникера событий, а
потому пользовавшемуся некоторою
близостью к Куропаткину и имевшему даже
право входа в его вагон.
Том III, получивший название «Ляоянский
период», включал в себе описания военных
действий с 1 июля по 1 сентября 1904 г.
Составление этого тома было поручено мне —
полк. Рербергу, автору настоящих записок.
Том IV. «Шахейское сражение» был поручен
участнику этого сражения полк. Михаилу
Николаевичу Грулеву, бывшему командиру 11
пех. Псковского полка.
Том V. «Мукденское сражение» был поручен
также участнику этого сражения полк. Карлу
Михайловичу Адаридди, бывшему командиру 98
пех. Дерптского (Юрьевского') полка.
Том VI. Стояние армий на Сыпингайских
позициях вплоть до заключения мира. Был
поручен полк. Николаю Николаевичу Сиверсу,
бывшему в течение всей войны при ген.
Куропаткине.
Том VII. Устройство тыла всех армий в течение
всей войны. Был поручен также участнику
кампании полк. Виктору Николаевичу Минут.
Том VIII. Осада и падение Порт-Артура. Был
поручен двум работникам: Ген. Штаба полк.
Александру Михайловичу Хвостову, бывшему
начальнику штаба Порт-Артурской крепости, и
военному инженеру капитану Шварц (отличившемуся
впоследствии при обороне крепости
Ивангорода), также участнику обороны Порт-Артура".
Обращает на себя внимание, что и
председатель и многие члены Комиссии были
из "близких" Куропаткину людей.
Некоторые "неудобные" темы вообще не
вкючены в первоначальный план:
"интересно и, может быть,
знаменательно, что при задании работы
совершенно были пропущены такие события,
как «Набег ген. Мищенко на Инькоу», «Операция
под Сандепу», связанная с крупным скандалом
— оставлением ген. Гриппенбергом вверенной
ему армии и «отъездом» в Петербург.
Описание этих двух операций, тесно
связанных между собою, было поручено уже
впоследствии, незадолго до окончания работ
Комиссии, причем «Набег на Инькоу» взялся
описывать один добровольный историк,
состоявший тогда в отставке ген.-маиор
Лодыженский, описавший также действия на
Сахалине и в районе Владивостока, а «Сандепускую
операцию» поручили описывать генералу
Грулеву, который, кстати сказать, не
справился даже со своим (IV) томом, и полк.
Сиверсу было предложено ему помочь
докончить его работу".
Теперь посмотрим какие же источники
использовала Комиссия. Насколько "большую
аналитическую работу" она провела. И как
"определила различные виды военных
потерь боевого состава армии, действующей в
Маньчжурии и на других военных театрах"
" Работать по
первоисточникам при неполноте архива и
отсутствии каталогов и при большом
беспорядке, в котором находились дела Штаба
Армии, было очень трудно, и мы надеялись, что
получение в Комиссии «Отчета Куропаткина»,
где все операции и бои будут описаны с
достаточной полнотой и ясностью, облегчит
нашу задачу. Вскоре после начала работ нам
действительно передали в Комиссию, как
документ весьма секретный, три тома «Отчета
генерала Куропаткина»...
В первую очередь мы получили три тома:
Том 1 — Описание Ляоянского сражения. ,
Том 2 — » Шахейского »
Том 3 — » Мукденского »
Таким образом, работа для полковников
Грулева и Адаридди была почти готова,
оставалось лишь проверять, дополнять,
исправлять, редактировать".
Напомню, что боевые действия до Ляоянского
сражения описывал "хроникер из штаба
Куропаткина". Что касается "дополнений",
то они, как правило, носят характер
субьективных коментариев, отражающих
позицию автора. Сам Рерберг откровенно
указывает на собственные мотивы и задачи,
которые он ставил перед собой в работе:"Мне
очень хотелось описывать действия нашей II
Маньчжурской армии, имея затаенную мысль
омыть от клеветы чистое имя генерала
Гриппенберга". Разумеется, что ни
о каких обьективных оценках военных
действий, при таких мотивах, не может быть и
речи.
Аналогичная ситуация наблюдается и в
анализе событий при осаде Порт Артура. Так
описание сражения у Цинджоу было поручено
инженеру Шварцу. Одному из "создателей"
укрепленной позиции, на которой открыто
расположенная русская артиллерия была
буквально расстреляна и артиллеристы,
бросив орудия и боеприпасы, бежали в тыл,
влоть до расположения штаба отряда, а
пехота понесла наибольшие потери при
отступлении из за плохих хордов сообщения.
Во время боя он имел нещастье столкнуться с
генералом Фоком. Далее из его показаний на
суде:
"полк. Третьяков попросил
свидетеля пойти на ст. Тафашин и доложить
ген. Фоку его просьбу о присылки
подкреплешй... Но ген. Фок не дал говорит
свидетелю... Он стал так неприлично и грубо
кричать на свидетеля за то, что фугасы не
рвутся, что потрясенный и измученный всем
пережитым на позиции свидетель позабыл
сказать генералу то, что ему было поручено"
(Характерно, что и другие, обнаруженные в
тылу "порученцы Третьякова", например
подчиненный Шварца, инженерный десятник
Янов, так же не могли предьявить никакого
донесения или записки. Все "просьбы"
Третьяков будто бы просил передать на
словах, предпочтя инженеров и
артиллеристов, "штатным" порученцам -
ординарцам).
Нетрудно догадаться, какую характеристику
позиции и действиям генерала Фока даст
Шварц в своем томе. Для показа якобы ошибок
Фока, он скрывает действия в бою других, не
подчиненных Третьякову полков, занижая "численность
на позиции". Эта дезинформация из под
пера Шварца "перекочевала" к
Кривошееву.
Аналогично поступает и полковник Хвостов.
На его работу очень сильное влияние
оказывает конфликт между начальником
Хвостова, комендантом крепости Порт Артур
генералом Смирновым и начальником КУР
генералом Стесселем. Стремясь выделить вину
Стесселя в "преждевременной сдаче"
крепости, Хвостов занижает потери
гарнизона и завышает количество оставшихся
боеспособных защитников. Эта "статистика"
так же охотно "принимается"
Кривошеевым.
То есть, большинство авторов занимались не
обьективным анализом и беспистрастным
показом событий, а превносили свои, личные
мотивы, зачастую лишь "раскрашивая"
ими текст и фактические данные Куропаткина
и других, не менее субьективных источников.
Детальный анализ работы Комиссии выходит
за рамки данной работы. Отдельные
конкретные образцы "проверок" и "анализов"
будут даны дальше по тексту. Пока лишь, на
основании данных Рерберга можно утверждать,
что статистические данные, по крайней мере
действий в Манчжурии, на которые ссылается
Кривошеев, взяты из "Отчета Куропаткина".
Другим ресурсом, хоть и значительно
уступающим предыдущему (8 ссылок) является
работа Козловского "Статистические
данные о потерях русской армии от болезней
и ранений в войну с Японией в 1904-1905 гг." -
СПб., 1911. Работа написана "по мотивам"
новейших данных, которые автор взял из все
той же "Русско-Японская война 1904-1905 гг.".
То есть, основана на данных "Отчета
Куропаткина". Большинство других ссылок
("Война с Японией. 1904-1905 гг. Санитарно-статистический
очерк." - Пг., 1914; Урланис Б. Ц. "Войны и
народонаселение Европы". - М. 1960)
представляют собой переписанные данные
двух первых, то есть, тоже Куропаткина.
Столь явное предпочтение одного источника
перед остальными требует особого внимания
к его верификации. Однако Кривошеев не
делает никаких попыток анализа. Между тем,
даже поверхностная проверка показывает,
что этот источник черезвычайно предвзятый
и субьективный. О его качестве было хопрошо
известно еще во время войны даже самому
руководству русской армии.Так, например, в
своей "Истории Русско-Японской войны"
генерал-майор Сорокин (которого
Кривошеев указывает в списке используемых
источников, а следовательно, обязан знать
содержание работ) указывает на исправление
военным министром Сахаровым, перед
докладом Царю, наиболее вопиющих
преуменьшений данных по численности
подчиненных Куропаткину войск:
"Военный министр генерал Сахаров перед представлением доклада царю сделал на нем пометки, опровергающие почти все доводы Куропаткина. Если командующий писал, что японцы имеют на фронте 186 батальонов пехоты, а русские 150, то Сахаров поправлял: у японцев 148, а у Куропаткина 165. В отношении японцев Куропаткин мог допустить ошибку, но при определении своих сил, да еще в докладе царю ошибка слишком неприлично характеризовала ее автора".
Уже это должно было насторожить профессионального историка (а мы будем пока исходить из версии, что Кривошеев все же лично видел свои источники) и заставить его проявить максимальные усилия по проверке данных. Такую проверку небходимо было начать с изучения других данных Куропаткина. Легко бы обнаружилось, что в своей работе "Из воспоминаний о русско-японской войне" (отдельное издание 4-го тома "Отчета..."), командующий Манчжурской армией не в состоянии однозначно даже указать общие ее потери. Сначала он утверждает, что Манчжурская армия потеряла "в течении 5 месяцев 100 тыс. человек" (стр.239). Через несколько страниц, - что "как сказано выше", 100 тыс., это потери за 3 месяца (стр.263). Рерберг отмечает:
"первый том — описание Ляоянского сражения — я изучил вдоль и поперек и могу сказать смело, что в этом томе я обнаружил не только замалчивание многих важных фактов, но, более того, я обнаружил военно-исторический подлог со скрытием впоследствии необходимых документов и принятием мер, чтобы подлог этот трудно было обнаружить"...
Кроме того существует и
другая, довольно обширная литература с
критикой как действий Куропаткина, так и
приводимых им данных. Если даже Кривошеев
не разделяет эти взгляды и верит
Куропаткину "как себе", то хоть какие-то
аргументы в пользу такого доверия должны
быть изысканы. Именно здесь место для "глубокого
анализа" и "исследовательской работы".
Ведь если историк приводит какой либо
источник, то подразумевается, что он
доверяет этой информации, посколько
верифицировал ее (кроме специально
оговоренных самим автором случаев). Но ни
одной цыфры в данных Куропаткина изменено
не было. Все данные приняты слепо, "как
есть", без малейшей проверки.
Почему же Кривошеев не обратил внимание на
эти несоответствия своего источника?
Почему, несмотря на очевидную слабость,
использовал именно его? Может выбор был не
так уж и "слеп" и "исследовательская
работа", хоть и в весьма оригинальном
смысле, все же проводилась? Дело в том, что
таблицы Кривошеева обладает одной
особенностью. Это МИНИМАЛьНОЕ значение
русских потерь среди всех источников.
Нетрудно заметить (дальше мы рассмотрим
данную тенденцию более детально), что
такому критерию больше всего соответствуют
данные именно Куропаткина. Примечательно,
что у Кривошеева нет ни одной прямой ссылки
на "Отчет". Более того, даже на Сорокина
(который критикуя Куропаткина, в тоже время
широко пользуется его данными, но каждый
раз подчеткивая свой источник) он прямо
ссылается только при оценках потерь в Порт
Артуре. Если приводиться цитата из Сорокина
по действиям в Манчжурии, то она скрыта, как
авторский текст. Все это недвусмысленно
указывает на то, что Кривошеев понимает
ущербность своего источника, "непроверенных
сведений мемуарной литературы", но
преднамеренно и тенденциозно продолжает
его использовать, дезинформируя читателей.
Причем это касается не выборочных тем, а
практически всей работы.
Фактически из
первоисточников, упоминаемых Кривошеевым и
не относящихся к данным Куропаткина,
остаются только факты собранные Кеффели
по морским потерям флота, Гюббенета по
потерям Порт Артура и "Обзор
деятельности Центрального справочного
бюро о военнопленных во время русско-японской
войны". Но информация Кеффели,
являясь диссертацией, не обладает
достаточной глубиной исследования (данные
по потерям в Цусимском сражении не
выдерживают проверки "математической
обработкой") и не содержит полных потерь
по флоту (по Порт Артуру данные только по
составу эскадры, без учета частей
Квантунского Флотского экипажа,
подчиненного крепости), как представляет
Кривошеев. Данные Гюббенета не полные по
последним дням осады. Сведения по
военнопленным Кривошеев, во первых, не
использует (в итоговых цифрах оперирует
величиной в 1 643 человека, умерших в плену,
вместо 2 318 по данным источника), а, во вторых,
вообще самого источника не видел. На это
указывают не только мелкие, но характерные
ошибки цитирования (например, приведенные
данные взяты не только из 42-й страницы, но и
из последующей),
но и то, что автором работы показан Е.А. Бухе.
Между тем, Бухе - делопроизводитель Бюро,
подобравший материалы. А руководителем
работы был Ф.Ф. Мартенс. Разницу Кривошеев
должен понимать отчетливо. Ведь и по
рассматриваемой нами работе его имя стоит
впереди, как "общего редактора" и "руководителя".