Ранние (юношеские) стихи. 1986-1990

1986

В. Баскину

Еще вчера казалось нам так далеко

Все то, о чем сегодня можно вспоминать,

И жить нам было, как дышать, легко-легко...

Поверьте, жить - труднее, чем дышать.

Как летний дождь, минуты пролетят,

Мгновенья счастья, легковесные как пыль.

Они исчезнут, время унося

И обращая будущее в быль.

И разве может просто человек,

Пройдя свой путь, сказать в конце пути:

“Пускай я прожил столь короткий век,

Мне с честью удалось мой путь пройти”.

Но, взяв разбег у опыта отцов,

Отдай мгновенья, слитые в часы,

Пройди свой путь так, чтоб в конце концов

Сложить потомку плиты взлетной полосы

зима 1986-87

Белая ворона

...В восхищении белым порой

наша бдительность тонет,

Иногда мы сомнения даже

сознательно тушим

И спешим пожалеть, посочувствовать

белой вороне,

Убоявшись внутри разглядеть

ее черную душу...

Палило солнце сосен тощих кроны

И зноем жгло сухую землю с вышины.

Летели тучей черно-серые вороны,

И были тени одинаково черны.

Но среди них, в разбое искушенных,

(И в этом отличаясь не ахти),

Жила вполне нормально

белая ворона,

Хотя была не очень-то в чести.

И вот теперь держало путь воронье племя

К далекой речке, к поселению стрижей.

Стрижи охотились - и вот на это время

Остались гнезда их почти без сторожей.

Не слыша крика похоронного и стона,

Забрызгав перья белые в чужой крови,

Рвала птенцов на части

белая ворона,

Совсем ничем не отличаясь от других.

Но вот, в разгар разбойничьего пира,

Мелькнули в небе крылья белых голубей.

Защита слабых - это долг посланцев мира.

Взывала совесть отомстить за боль детей.

Поняв тотчас, что бесполезна оборона,

Приняв решение свое без лишних слов,

Крича: "Я - голубь!",

белая ворона

Вмиг перешла на сторону врагов...

Разбиты в прах, убийцы изгнаны с позором.

Казалось, злу сюда навек закрыта дверь.

Но долго воздух полнился нестройным хором,

Где с криком радости сливался плач потерь.

И, вознеся к божественному трону

Всех, что блистали белизной крыла,

Стрижи благодарили...

белую ворону,

Не разобрав, чья кровь на ней была.

зима 1986-87

1987

* * *

Моя судьба была на волоске...

Ты уходила прочь, не обернувшись,

А я стоял в смятенье и тоске,

Как в бездну ненароком заглянувший.

Звенела и натягивалась нить,

Став тоньше паутинки тонкорунной...

Я должен был тебя остановить -

А я стоял, как истукан чугунный.

10.11.87

Посвящение В.С. Высоцкому

В наших некогда стройных рядах

Смутно зрело глухое роптанье.

Были бодрые сводки побед на фронтах,

Были россыпи бравых парадных атак,

Только в целом - пустое топтанье.

Кто и как нам движенье вернет?

Нужен пулю встречающий стоя,

Чтобы вышел вперед,

разузнал, что там ждет,

Оглянулся б назад - может, он разберет,

Отойдя, в чем причина застоя?

То ли Бог, то ли наш генерал,

То ли случай на смерть посылает.

Только он не винтовку, не нож, не кинжал,

Он гитару, да флягу, да хриплый вокал

На разведку с собой забирает.

Он ушел, окунулся во мрак.

Он исполнил приказ - оглянулся...

Он орал в микрофон все, что видел, чудак,

Он рвал глотку, и струны, и сердце, да так,

Что и вовсе назад не вернулся.

Видел он, в чем несносное бремя,

Видел корни, о них и кричал...

Он в отрыве один оказался на время,

И мишенью его неприкрытое темя

Стало тем, кто хотел, чтоб молчал.

Вопиющего глас во Вселенной

Замер. Сердце рвануло - инфаркт...

Время медленно шло. И, весьма постепенно,

В наше стылое войско пришли перемены.

Мы шагнули вперед, это факт.

И достигли мы тех рубежей,

Что когда-то один занимал он.

Мы словами его говорим - и уже

Никому, как ему, не висеть на ноже,

И уже его правды нам мало.

Так случалось не раз и не два:

Кто-то выйдет вперед, захлебнется...

Все дойдут до высот, где один воевал -

И признанье, и скорбь, что так рано он пал.

Только поздно. Он к нам не вернется...

декабрь 1987

1988

О времени

Больно слышать мне, друг мой, упреки,

Что бросают нам в спину порой:

"Молодежь уж не та... Вышли сроки,

Когда каждый мальчишка - герой.

Кабы вам - да на плечи такое,

Как досталось когда-то отцам,

Что тогда?" Я не знаю, не скрою.

Я не знаю ответа и сам.

Я не знаю: по силам, по нервам

Будет встать в полный рост под огнем?

(Знал ли он, тот, что встал в сорок первом?)

Но сейчас обо мне, не о нем!

Как почувствовать, нежась в комфорте,

Что такое - "огонь на себя"?

Ощутить, губы вымазав в торте,

Как живут, смерть уже пригубя?

Как, не зная стыда поражений,

Распознать наслажденье побед?..

Но довольно, пусть без продолженья:

Может, здесь и таится ответ?

март 1988

* * *

Звали в поход - мы седлали коней,

Чтобы прожить еще несколько дней.

Лошади сами пускались вскачь,

Если подъем заиграл трубач.

Этот трубач имел странную власть:

Он мог решать, кому мертвым пасть.

Вместо одних, ослепленных трубой,

Новых труба поднимала на бой.

Те, кто пришел, оказались ловчей -

Больше гораздо средь них трубачей.

Чтобы не слышались стоны и плач,

К каждому уху приставлен трубач.

Может быть, скоро грозою ночей

Станут отряды одних трубачей,

Если мы дружно, завидев врага,

Будем трубить в золотые рога?

8.5.89

* * *

Дни сомненья приходят, как дождь,

Размывая цвета наших лучших картин.

В бурых пятнах уже не найдешь

Ни перил, ни границ, и опять я один.

Взявшись тут же за кисть, обводить

Все непрочные и неживые черты -

Или старые истины смыть,

И на влажном холсте отразятся мечты?

19.6.89

Романс ®Расставанье¯

Когда б теперь мой странный рок

Меня не вынуждал

Покинуть милый уголок,

Где счастья лик узнал,

Где я, в плену у сладких грез,

С рассветом засыпал...

Господь моих не видел слез

И ангел мой не знал.

О, если б мог я хоть на миг

Ваш нежный взгляд продлить!

Как долго я искал родник,

Чтоб жажду утолить.

Напрасно хладная рука

Стремится на эфес:

Мне не найти извне врага

По прихоти небес...

Не по злодейскому навету

Покину рай земной -

Я сам... Я сам - и нет ответа,

Что сталось вдруг со мной?

август 1989

Комендантский час

Мы выросли вместе, в соседних домах.

Нам поровну были и радость, и страх.

Но он стал волком из стаи волков,

А я жую травку - я в стаде коров.

Но бык привык и привык козел

Ощущать себя завтрашним мясом,

А мы играем свой рок-н-ролл -

Рок-н-ролл Комендантского Часа.

В театрах и скверах и в стенах Кремля -

Всегда и повсюду чужая земля.

Лишь бурые пятна среди кирпичей

Расскажут, кто где не дождался врачей.

4.9.89

Полночный экспресс

Если люди вокруг меня

Вдруг поймут, что я лишний тут,

И, вину мою не извиня,

Дверь с решеткой за мной запрут -

Я не стану решетку грызть,

Жадно чуя свободы гарь,

Если будет бумаги лист

И тюремный ночной фонарь.

Ночь мне даст быть вдвоем с собой,

И решетка поможет ей.

Злу с добром протрубив отбой,

Ночь даст соло струне моей.

Но и в тюрьмах не вечна ночь:

Здесь свой день и законы свои,

Чтобы тот, кому зуд невмочь,

Жажду власти мог здесь утолить.

Мне противен любой закон,

Если он сочинен не мной.

Он навесит цепей, оков -

А выгадывает другой.

Нет мне места ни здесь, ни там,

Стоит только начаться дню...

Но ее никому не отдам -

Ту, ночную, полжизни мою!

9-10.11.89

* * *

Я старых тайн пером коснусь...

Живешь и ждешь: сейчас проснусь!

Порою с горьким сожаленьем,

Когда так сладок краткий сон;

Порою - даже с нетерпеньем,

Когда кипит кошмаром он.

Но лишь рассвет ты угадаешь,

Как вдруг (так странно!) - засыпаешь...

1990

* * *

Ушел из жизни - словно вышел из игры,

Как будто бы, дождавшись новой сдачи,

Вернусь за стол в надежде на удачу

И стану жить азартом - до поры.

Досадливо ругнул себя слегка,

Махнул рукой и отошел в сторонку.

Дым папиросный вился струйкой тонкой

У запыленной лампы кабака.

О, Боже мой, ну сколько можно ждать!

Я вышел за порог какой-то двери,

Услышал разговор о чьей-то вере, -

Забыл о двери и не стал искать.

А это был не разговор, а суд:

Судья знал все, но терпеливо слушал,

А человек хотел казаться лучше,

Тасуя, как колоду, жизнь свою.

Ах, как в умелых шулерских руках

Блестела наглость козырей крапленых,

Как он, удачей близкой окрыленный,

С улыбкой ждал последнего звонка!

Я, каюсь, тоже думал, что и тут

Законы жизни - лжи законы - чтутся.

Хотел уж было и за стол вернуться -

Ведь я случайно здесь, меня не ждут...

Но чудо совершилось. Приговор

Был справедлив, и лжец не спасся ложью.

И я воскликнул: "Боже, если можно,

Суди меня до срока моего!"

27.6.90

Хищник

Я хищник, я вампир глазами и повадкой.

Я голоден, меня колотит лихорадка.

Когда-то был гурман - а делаюсь всеяден,

И даже днем теперь я нападаю сзади.

Трепещет мой оскал, вонзаясь поцелуем,

А ту, кого ласкал, я завтра вспомню всуе.

Я многих погублю, пока не успокоюсь.

Попасть в любовь мою

страшнее, чем под поезд.

16.10.90

Блуждание. 1991 - 1992

1991

* * *

Люблю я миг, когда трепещет дух,

И мысли замирают и теснятся,

Когда среди покоя сразу, вдруг

Блеснет слеза, захочется смеяться -

И ты поймешь, что, может быть, душа

В тебе очнулась, и ее ты слышишь,

И в эти лишь мгновенья, не дыша,

Живешь. А в остальное время дышишь.

13.1.91

Свадебное Рондо

Тело мое в позе неловкой,

В жилах застыл воск.

Кровь перекрыта там, где веревка,

Кровь не идет в мозг.

Чья-то рука мне холод надела,

Как ледяное кольцо.

Рядом со мной - женщина в белом.

Скрыто ее лицо.

Я давно вас жду, моя невеста,

Я вас знаю, девушка с косой!

Вы осуществляетесь телесно

Лишь в минуты гибели людской...

Та, с кем я был при рожденье обвенчан,

Чутко хранила меня

От встречных или встреченных женщин

Для своего дня.

Всего минуту я был ей нужен -

И вот уж спешит ее прах

От новоиспеченного мужа

К тому, кто еще в женихах.

1.2.91

Медуза

На продавленном кресле застыв,

как медуза в скольженье,

Я тянул сквозь себя это липкое

жидкое время,

Я пытался поймать хоть одно

из текущих мгновений,

Чтоб различье найти между этим

мгновеньем и теми.

А очнувшись, вскочил и бежал,

задыхаясь, далёко.

Мне казалось, что я ощущаю

процессы старенья.

Я хотел очутиться в чужой

стороне одиноким,

Отказавшись от старых друзей,

испытать обновленье.

Я бежал через ночь под следящими

взглядами окон.

В их глазницах мелькали зрачки

в темно-серых костюмах.

Над моим содроганьем они

усмехались жестоко,

И кивали мне вслед, и на стекла

дышали угрюмо.

1.5.91

К дочери Израиля

Добрый день

для небесных встреч с незримой!

Все равно -

у меня тоже нет глаз.

Мир течет сквозь нас.

Тихо, словно мимо...

Прости меня

За то, что я сделал с тобой на

земле,

Когда

Мы еще были живы.

Если б я

видел все там, как отсюда,

Если б мог

чувствовать как теперь -

Я берег бы тебя от потерь,

Я бы не был Фомой и Иудой!

Прости меня

За то, кем я был для тебя на земле,

Когда

Мы еще были живы.

5 мая 1991

Волшебная Песня

Сидя на дворе в пыли,

Мальчик колдует:

Хочет из простой Земли

Сделать цветную...

... Мальчик стал горбат и бел,

Мальчик рисует

То, что сделать не сумел -

Землю Цветную.

18.5.91

Душа из воска

Моя душа - из воска,

Она на дне груди

Лежит, растекшись плоско,

Не жжет и не зудит.

А если я играю

Живое существо -

Что делать! Я ваяю

По памяти его.

Я помню, что есть совесть,

Я знаю, что есть зло.

Я, к роли не готовясь,

играл - и мне везло.

Рисую - и стираю,

Леплю - и сразу мну.

Я, видишь ли, играю.

Не верь, я обману.

29.5.91

Три монеты

Полусферы жилистого мрамора,

Вздрагивают веки под дождем.

На мосту глухонемого Тауэра

Поднял две монеты робкий гном.

Он не знал, как нынче здесь с законами,

И стоял задумчивый впотьмах.

Он привык соперничать с драконами

Четно и с оружием в руках.

“Три монеты - это не сокровище,

Да и не из золота, поди...”

Гном так быстро становился Гномищем,

Что ремни трещали на груди.

И с моста ушел мужик-громадина,

Три монеты опустив в карман...

... Каплями затек в глазные впадины

Просолёный лондонский туман.

20 июня 1991

* * *

Свод храма дрогнул - и свеча

Погасла в судорожном вздохе.

Клинком разящего меча

Сверкает взгляд. И мне, пройдохе,

Осталось ждать, что на меня

Низвергнет гнев Господь ревнивый,

И я истлею без огня

За свой поступок нечестивый.

За то, что вне очей Его,

Ища пристанище иное,

Себе я создал божество:

Не золотое, но живое.

За то, что женщину любил,

Молился на нее в разлуке,

Цветы, как жертву, приносил

И целовал с восторгом руки.

6-7.8.91

* * *

Мы все - актеры перед Богом,

Сидящим в ложе высших сфер

Над несферическим чертогом -

Над нашей сценой, столь убогой,

Что Критик не сойдет в партер.

Себе мы сами пишем роли

На век, на год, на день вперед.

А Критик после сравнит доли...

Ах, полно! Право, до того ли?

Да здесь сам черт не разберет.

Что черт! Он сам на этой сцене -

Грызущий ногти режиссер,

Чья власть узка, как угол зренья,

Чью мысль рассеянно изменит

Невнятно шепчущий суфлер.

Что гений больше, чем страданье,

Уверен зритель. Он найдет

Талант, как благо, в истязанье

И гениальность в злодеянье.

И с тем же "браво" вознесет.

Что нужно зрителю? Искусство

Быть персонажем до конца

И рисовать глазами чувства.

Потом поклон отвесить шустро -

И грим намокший смыть с лица.

12-13.8.91

Глубоководная печаль

Посмотри, как выветрилось лето

Сквозь морщины в небе, и тепло

Отнято у солнечного света,

Словно письма ветром унесло.

На ветру твою сжимаю руку,

Рвущуюся трепетным листом.

Но, подобно гаснущему звуку,

Ты исчезнешь в воздухе густом.

Как пришла, так и уйдешь за солнцем,

Улыбнувшись вслед его лучам.

И осенний обморок прольется

На глубоководную печаль.

13-14.8.91

* * *

Помолись со мной, ведь ты умеешь

Говорить, не слыша слов в ответ.

Может, ты тоску мою развеешь

Ветром, теплым, как янтарный свет.

Стань со мною рядом на колени,

Обратимся к Господу вдвоем.

И в твое, святой отец, моленье

Я тогда решусь вплести свое:

"Господи! Преступная гордыня

Тронутого логикой ума

Ищет доказательства святыням,

Словно оправдания - тюрьма.

Помоги прозреть для веры стражу

Гносеологических твердынь!

Я насквозь пропитан этой сажей,

Но услышь мя, Господи!

Аминь."

28-29 августа 1991

* * *

Хочется на все наплевать,

Только пересохло во рту.

Стало быть, идти воевать.

Кончился мой сон на посту.

Я был вечно пьян без вина -

Не хотел души оголять -

И смотрел на грязь из окна.

Но по окнам стали стрелять,

Чтоб повыпали из окон

Те, что жили по крепостям.

А чтоб крепче чтили закон -

Лупят по открытым пастям...

Я хочу писать о другом -

Не могу, малыш, извини.

Это ты не смотришь кругом

И в войну живешь без войны.

19.8.91

Я родился не для войны

Ощущаю кожей уто`нченной,

Будто воздух вокруг сгорел:

Это смерть расселась по кончикам

Густо смоченных в боли стрел.

Я сжимаю рукой искореженной

Разрывающий горло комок...

Объясни Ты им, Господи, Боже мой,

То, что я объяснить не смог.

Виноват ли я тем, что был радостен,

Перед теми, кто слаб и стар?

Так не дай же им, Боже мой, наглости

Отобрать твой бесценный дар!

Я хватаюсь за жизнь удаленно

(Как разбуженный за штаны)

Лишь движенье губ измочаленных:

"Я родился не для войны!"

20.8.91

* * *

Вот, вот опять - разбуженное скерцо:

С изысканной неспешностью вина

Мне наполняет горькая вина

Так редко заполняемое сердце.

Кипя, она парит и оседает

На ледяных хрусталиках зениц,

И капельками падает с ресниц,

И на сплетенных пальцах высыхает.

. . .

Весь этот рой мгновений творчаливых

Поведал мне, что истина - в вине!

Вине, кричащей в сонной тишине

О сладких вишнях и запретных сливах.

21.8.91 - 6.4.92

Дуэль со Временем

Всегда, но теперь - все чаще

Я чувствую течь во мне,

Как в верхней дырявой чашке

Песочных часов на окне.

Я знал, что Оно со всеми

Равно и не льстит никому,

Но - "Время, мне больно, Время!" -

Кричал я врагу своему.

Но враг, наплевав на проклятья,

Тянул мои жилы, как хмель,

Когда, уже вовсе спятив,

Я вызвал его на дуэль.

И долго со смехом жутким

Шутило время со мной.

А мне не казался шуткой

Секунд ураган ледяной...

Но чувствую я, что не властно

Оно надо мною, нет!

И воет оно напрасно:

Мы выключим время. Как свет.

27.9.91

1992

Словоблудие

Погремушка-голова

Пустовата, пустовата.

Если высыпать слова -

Столько мата, столько мата!

Мысли мокнут в луже слез

Почему-то, почему-то,

И как плесень взгляд белес

Фу-ты ну-ты ...

9.1.92

Закрыв глаза, я вижу темноту:

Внутри меня погас источник света.

Ах, мир за то так любит красоту,

Что нет иного света в мире этом!

Открыв глаза, я вижу пустоту,

Принявшую причудливые формы.

Ах! Люди потеряли простоту

Среди своих изобретений вздорных.

Лишенный глаз, не вижу ничего,

Освободившись от печальных мыслей.

Без тела, без ущербности его,

Пожалуй, веселей и бескорыстней.

Что общего у света с темнотой?

И разве бело то, что запятналось?

Заприте двери комнаты пустой,

Храните в чистоте, что там осталось.

Отмыть ли грязной жижей простыню?

И реки на земле теперь - болота,

И всякий злак порочен на корню.

Ни жертва не спасает, ни суббота.

Вы скажете: “За правду на Руси

Идут на ружья с голыми руками”.

Но только в этой дьявольской смеси

Бывает добродетель с кулаками!

Одна лишь боль, одна большая боль

Среди раздвинутых височных доль.

Я знаю этот вкус, и это зелье

Оставит чад и адское похмелье.

9-10 января 1992

Новое рождение. 1992 - 1993

Не бойся, только верь!

Терновое винцо

с тернового венца...

Застывшее лицо

молчащего Отца...

Размокший в горле крик,

чужой смертельный грех,

И в тридцать три - старик,

проживший жизнь за всех.

Он отменяет суд,

Он побеждает смерть

И шепчет: "Я спасу!

Не бойся, только верь!

Сумей меня понять,

возьми, не откажись,

Так просто - только взять

протянутую жизнь"...

Терновое вино,

ломимый пресный хлеб...

"Ты не ходи за мной

в холодный страшный склеп!

Я был во тьме три дня

и выйдя, запер дверь.

Послушайся Меня:

не бойся! Только верь..."

январь 1992

Бессонница

Ну вот, мне опять не сомкнуть

набрякших усталостью глаз.

Бумага не даст мне уснуть,

Канюча капризно: "Сейчас..."

Под веки мои забралась,

дразня и слепя белизной,

Как едкая слезная мазь

Для плачущих липкой слюной.

Легла похотливо на стол

И шепчет прерывно: "Пиши..."

И зов ее, словно укол

Ночной леденящей тиши.

Я кончиком карандаша

Нанес ей желаемый шрам,

Змеящийся строчкой стишат,

которые жгу по утрам.

20.1.92

М. Цветаевой

Алы губы сложены

в поцелуе.

"Господи Ты, Боже мой,

аллилуйя!"

Что ж ты плачешь, девица?

сердце бьется,

Веруется - верится

и поется...

Будешь вдоволь с Господом

целоваться

Через тьму седых годов -

как в семнадцать!

6.2.92

Марфа и Мария

В маленький домик в селеньи Вифания

В гости к двум сестрам - Марии и Марфе

Бог заглянул и принес назидание,

Как им спастись и как жить.

Села Мария, внимая учению,

Как благодатным лучам поутру,

А Марфа пеклась о большом угощении

И упрекала сестру.

Христос ей ответил, и да помнит всякий

То, что сказал Господь:

"Марфа! Марфа! Не заботься о многом.

Марфа! Марфа! Ведь нужно только одно -

Слово, исходящее из уст Отца,

Вечное богатство на небесах,

Это слово из уст Моего Отца -

Богатство на небесах!"

Болен был Лазарь, брат их единственный.

Сестры послали тотчас за Христом:

"Господи! Тот, кого любишь Ты - при смерти,

Сохнет осенним листом..."

"Марфа, Мария! Не к смерти болезнь его,

Богу не трудно его воскресить -

Не в воскресение дня последнего,

Прямо сейчас! Он опять будет жить!"

Марфа упала к ногам Иисуса,

Слезы текли из глаз...

"Марфа! Марфа! Это - к славе Господней!

Марфа! Марфа! Веришь ли ты сему:

Верующий в Сына не умрет вовек,

Вечной жизни дар получит человек!

Это вера в Сына спасает навек.

Ты снова жив, человек!"

9.3.92

Псалом 51

Я много грешил пред Тобою, мой Боже,

И я беззаконья свои сознаю.

Рожденный в грехе видеть грех свой не может,

Но Ты дал мне в сердце премудрость Твою.

Прости мне грехи и изгладь беззаконья,

Омой многократно - и буду как снег,

Мой дух обнови, дай мне сердце иное,

Ведь милость Твоя пребывает вовек!

Жертва Богу - дух сокрушенный,

Сердца смиренного Ты не презришь.

Жертвы не хочешь от развращенных,

К жертвам оправданных благоволишь.

О, не отвергай моего поклоненья,

И Духом Святым дух во мне утверди!

Ты дал мне веселье и радость спасенья,

Пребудь же со мной, за собою веди!

Уста мои будут хвалить Твое имя,

Учить беззаконных уставам Твоим,

Водить нечестивых путями Твоими

И славить Тебя во свидетельство им!

начало 1992

* * *

Если, пpоснувшись, ты снова увидишь веки,

Это не смеpть. Это только ее ожидание.

Пpосто, pождаясь на самой веpшине голоса,

Счастье всегда умиpает на кончике слуха.

5.4.92

* * *

"Господи, Господи,

тяжко мне - жуть...

Я уже вpос, поди,

в землю по гpудь.

Стужа могильная -

дpожь не унять.

Слезы обильные

поят меня..."

Жизнь чуть длиннее волосьев стиляги.

Вpемя так коpотко! Нужно успеть

Суть уловить и повеpхность бумаги

Каpандашом или pучкой задеть.

8.4.92

Поляpные кооpдинаты

Пpи низких темпеpатуpах -

Пpямой и несложный pасчет.

Там pыжая жидкость по свежести буpой,

Как вязкие мысли, течет.

Бpосаемый взгляд отpазится -

И выгоpит поpох глаз.

Как оспа, на лицах пустые глазницы

Любивших смотpеть на нас.

Солома в зубах буpгомистpа -

Пpедмет ностальгических снов,

Любимых так долго, забытых так быстpо...

Все свято - и все pавно.

И снова - холодный воздух,

Меpцающий сеpебpом,

И меpтвые щеки под коpочкой слезной,

И айсбеpг стучит за pебpом.

Поляpные кооpдинаты.

Свеpнувшаяся спиpаль.

И стpашно нелепая зелень салата...

Оставь ее, не стиpай!

26.3.92 - 9.4.92

* * *

Ты хочешь стихов ? Пожалуйста!

Они здесь всегда поблизости,

Как запах земли, как пыльца цветов -

Их так же легко вдохнуть.

Стихи наполняют глаза и слух,

Как солнечный мягкий и теплый луч,

Своей прямотою открывший секрет:

Стихи нельзя обмануть.

И рвутся они - не чинятся,

Спугнешь их - не сочиняются,

А вздрагивая, улетают прочь,

Удержишь - тотчас умрут.

И лягут скелетом узорчатым

На то, что могло стать их пастбищем.

И ты никогда не узнаешь их:

Живые стихи не врут!

28.4.92

* * *

Я протер стекло моей души

И впустил нахлынувшее солнце.

Сердце птицей взмыло и спешит

В теле каждый угол всполошить,

И стучится в каждое оконце.

Сердцу слишком тесен человек!

А в двоих как раз бы поместиться...

О, не ставь силков сомкнутых век

На мою любовь - шальную птицу!

28.4.92

Любовь и Боль

Светла, печальна и чиста -

В чьих зеркалах ты отражаешься ?

И чьи слова витают там

Надгробьем всем моим мечтам?

О, как же я не мог понять:

Любить - так, значит, и страдать!

Лучи единого Креста,

Всегда вдвоем любовь и боль...

Христос! Скажи мне, Ты же Бог?

Зачем же Бог вочеловечился?

Чтоб миллионы подлецов

Плевали на Твою Любовь?

О, как же я понять не мог,

Что, нас любя, страдает Бог!

Как доски одного креста,

Вдвоем всегда любовь и боль.

12.5.92 - 18.11.92

Грустное кино

Сочится свет в закрытое окно,

И шторы, как тяжелые ресницы.

А я смотрю запретное кино

О тех, кто жив, но не успел родиться.

Все сделано давно и решено,

Хоть я порой и всматриваюсь в лица,

Но мне, должно быть, тоже все равно.

И я переверну твою страницу...

Не плачь! Ведь это - грустное кино.

14.5.92

* * *

Жизнь подлеца постыдна и убога,

Где ж утешенье? - В травке да вине...

И снилось мне, что я гощу у Бога,

И ангелы прислуживают мне.

Что я не только повелитель бесов,

Ловцов наживы и ведущих торг:

Я мог таких же, как и я, балбесов,

Повергнуть взглядом в ужас и восторг.

Но эта власть ложилась тяжким грузом

На слишком легкие мои весы...

Господь сказал: разделайся с обузой,

Иди. И приходи ко Мне, как сын.

21.5.92

Вечер

Где меня находит вечер?

В брызгах солнца, в играх слов.

Он ко мне подводит вечность -

Но на несколько шагов.

Он меня за строчку ловит

И таскает по лугам.

Он давно меня готовит

К этим нескольким шагам.

22.5.92

* * *

Эта гладкая летопись медленных дней.

Не дождавшийся рифмы - не бегай за ней!

Чем синей будет небо - тем жажда сильней,

Распахнувшая пенные губы коней.

На обрыве, знакомом нам с кем-то вдвоем,

Буду думать о море, а небо - твое.

На два голоса спели, в один не споем:

Ты услышишь свое, я услышу свое.

27.5.92

* * *

Бисквитом тает сон в ресницах,

Прощая утру смерть свою.

Подставлю руки под струю

Всего, что хочет приглючиться.

На грани солнца и алмаза,

На грани лжи и бытия

Рождалась музыка моя

Слезинкой в красной щелке глаза.

Сквозь грязь моих слепых исканий

Она божественным цветком

Взошла и напоила дом

Игристым молодым сверканьем.

13.6.92

Дух и душа

Господи! Зачем Ты дал мне душу,

Если с ней не уживется дух?

Разве тот, кто песнь души задушит,

Не умрет, несчастен, пуст и глух?

Знавший море - реку не осушит,

Породивший рад плодам своим.

Говори со мной! Я буду слушать,

Слушаться и следовать твоим

Наставленьям. Боже, не молчи!

Хоть в безумном лае пса в ночи -

Дай мне угадать Твое посланье.

Ты, дающий страхи и желанья,

Жар и воздух для моей свечи,

Как мне жить? Что делать? Научи!

21.06.92

* * *

Я вернулся, Отец! Я ушел

из смертельного боя,

Потому что однажды

почувствовал: это конец.

Я вернулся с войны. Как я счастлив

быть снова с Тобою!

Я надеюсь, теперь навсегда –

я вернулся, Отец!

Нас готовили к смерти, Отец,

как к привычному делу.

Но теперь - Ты меня научил

ненавидеть свинец:

Я увидел родные глаза

в перекрестье прицела,

Точно как у Тебя! Я узнал я их помню, Отец!

8-9.7.92

Страницы календаря

Не подбирай оторванных

Страниц календаря -

Их треплют ветры-вороны,

Бродяги января,

На все четыре стороны

Посеяв травы сорные,

Дела повсюду вздорные

Творя...

Вернись, о странник, засветло -

Не выживешь в ночи!

И жалобы напрасные

На ветер не кричи.

Оставь мечты несчастные,

Пусть слезы дня ненастного

Остудят веки красные

Твои.

Где люди ходят по небу -

Там нету грязных стен.

Услышь меня, хоть кто-нибудь,

Разрушь мой страшный плен!

Ответь же мне, склоненному,

Прости мне все, прожженному,

Чтоб встать мне вновь рожденному

С колен!

27.9.92

* * *

Всплески парного рассвета - у самых ресниц!

Вздрогнули пальцы, коснувшись приснившихся струн.

Голос серебряно-легкий, как пение птиц,

Шепчет, что вместе с начавшимся днем я умру.

14.11.92

В поисках себя

Как по первым крикам журавлей

Узнаем мы осени начало -

Так и я в мечтах души моей

Нахожу знамения печали.

Кто пришел смутить души покой,

Кто зажег огонь в ее глубинах?

Кто безумной дерзкою рукой

Снял с души все, что она любила?

Корчась на пронзительном ветру

Зависти, сомнений и желаний,

Я опять поверил, что умру

В этом ржавом, но литом капкане.

Нет! Я не умру. Ведь Бог живет!

Он не терпит лжи, Он судит строго

Тех, кто о своих богатствах лжет

В поисках себя вдали от Бога.

27.11.92

1993

* * *

Жизнь на земле - это ночь без сна.

Даже совесть со мной не честна.

Последней надеждой была весна,

Но и весна - грязна.

Любовь распята на двести поз.

Причесанно смотрит с картинок Христос,

Как все перевернуто, что Он принес...

Жаль, до кровавых слёз!

На месте духа - гнилая душа,

И чтобы каяться, люди грешат,

Смерти боятся - и к смерти спешат,

Будто не видят ад.

Жизнь на земле - это сон, это бред,

Смутные тени того, чего нет.

Но раз есть тени - должен быть свет!

Бог знает ответ.

10 апреля 1993

Игра в любовь

Давай сыграем в любовь!

Ты знаешь эту игру:

Ты скажешь несколько слов,

В ответ я тоже совру,

Потом мы оба должны

Друг друга выдумать так,

Чтоб наши разные сны

Друг с другом двигались в такт.

И, притворившись судьбой,

Игра сведет нас с ума:

Смотри, ведь эта любовь

Играет нами сама!

27-28 сентября 1993

* * *

День осени - лучшее время молитвы.

Среди оставляемой мной тишины

Я жадно спешу удержать на палитре

Все странности этой страны.

И чувствую, в жилах застыло бессилье:

Мне хочется сердце оставить тут,

А вместо него взять с собою Россию,

Где, может быть, любят и ждут.

Зачем, уходя не навеки, прощаться,

Когда мы не можем навеки уйти!

И в прошлое нужно ли нам возвращаться?

Бог ждет нас в конце пути.

сентябрь 1993

* * *

Еще один лист,

еще один сорванный месяц

остался в пыли,

А небо - батист,

а небо меня перевесит

на чашах земли.

И, чтобы дожить,

и чтоб оправдаться в надежде -

прошу я опять:

“Дай, Боже, любить,

дай, Боже мой, верить, но прежде -

дай силы стоять!”

2 октября 1993

* * *

- Скажи мне, зачем это: кнут, крест...

Ты умер? - Да. - А потом? - Воскрес.

- А я? - Ты умрешь. - А потом? - Суд.

- А там? - Там все, что ты сделал, сочтут.

- И что, за грехи будет срок, - Смерть.

- А после воскресну? - Нет. - Но ответь,

Что сделать, чтоб жизнь не отдать за грех?

- Веруй в Меня. Я умер за всех.

- Ты умер? - Да! Но потом воскрес

И стал Властелином земли и небес.

Я их сотворил. - А меня? - И тебя!

И всех. А теперь вас спасаю, любя.

Вас больше не сможет спасти никто.

А вы не верите!... - Верю! - Во что?

- В рожденье Твое, и в страданья, и в крест,

И в то, что Ты умер за нас и воскрес!

5 ноября 1993

Италия. 1994 – 1997

1994

Осень 94-го

Она опять пришла меня томить

И гнать мой сок под серым гнетом неба.

Пугать и мучить тем, чему не быть,

Как будто я поверю в эту небыль!

Ну, будет зимний холод, как стена,

Но он отступит пред дождем весенним.

Да, будет смерть... Но смерть побеждена

Для Божьих чад Христовым воскресеньем!

2 сентября 1994

1995

Я нашел!

Я не слеп, но глазами не шарю кругом.

Я не хром, но мне незачем бегать бегом.

И не глух я, но звуков в ночи не ловлю.

Я не глуп, но ночами спокойно я сплю.

Где ты прошлая жизнь, жизнь исканий и грез,

Где так сладостно больно, приятно до слез?

Но от поисков счастья я вдруг отошел:

Не затем что устал, а затем что нашел!

Но ведь было: как будто найду берег мой,

А посмотришь - не то... И уходит покой.

Пресыщался я в миг, не был сыт никогда.

Утолив, жажды не удаляла вода.

Но теперь - я напился воды не такой!

Из меня потекла она вечной рекой.

Люди ждут: ну когда ж это мне надоест!?

Никогда!

С каждым днем все прекрасней мой крест.

10 января 1995

Он вернулся!

Пальцы танцуют на пульсе

Полузабытый танец:

Кажется, он вернулся!

И может быть, он останется.

Дар, что получен даром,

Даром же отдан был Господу.

Долго молчала гитара -

Теперь напоется досыта!

Время разбрасывать камни

Из почек да из-за пазухи.

Время привыкнуть к стихам мне

И жить в замирании сказочном.

12 января 1995

Свет поколений

Свет поколений распят на стене,

Раздроблен в оконной призме.

И кажется, будто ты понял вполне

То, для чего ты призван.

Бог поднял тебя и сделал царем,

Наследником вечной жизни.

Но те, кто уйдет не услышав о Нем,

Взглянут на тебя с укоризной.

Когда их убьет неискупленный грех,

Ты будешь жалеть о многих.

Но в веке грядущем не будет тех,

Кому ты не скажешь о Боге.

11 декабря 1995

Если

Мы живем наугад и наверное.

Пальцем в небо - нормальный исход.

Строим планов громады химерные,

Если Бог даст увидеть восход.

“Если” - вот отпечаток реальности,

“Если” - скорый конец наших грез,

Как расписка в невиденьи дальности,

И боязнь обмануться всерьез.

Вот и Бог говорит: “Не заботься, мол.

Дам так дам, а не дам - жди да верь.

Как уж Я порешил - так и быть сему.

Что ж стучаться в закрытую дверь!?”

“Боже, мне ведь не надо предвиденья:

Мне бы знать, что в Твоих я руках!

Что с любовью Ты будешь хранить меня

И в земле не оставишь мой прах.”

5-16 июня 1995

1996

Экзерсиз “Ни дня без строчки”

* * *

Включили свет в вагоне, а в окно

Зрит одноглазо тлеющее солнце.

Вцепившись в горизонт, висит оно,

Пыхтит и злится, что вот-вот сорвется.

1 января 1996

* * *

Однажды мне приснилась эта жизнь.

Так и живу с тех пор, не просыпаясь.

Ты приходи и рядышком ложись,

Смотри со мной мой сон, не отрываясь.

Проснемся вместе мы, и поутру

Нам ангелы все заново расскажут,

И слезы нам стыдливые утрут,

И пред Дающим сны предстать прикажут.

И вот тогда начнется наша жизнь.

Тогда исчезнет время как химера.

Того, что видим мы сквозь сон, держись.

Все в жизни - сон.

Не снится только вера!

3 февраля 1996

* * *

Что мне оставил уходящий день,

На братьев-близнецов своих похожий?

День, что иглой неспешной сшила лень

Из лоскутков добротной гладкой кожи.

Он все оставил. Ничего не взял

На корм бездонной ненасытной Лете,

И даже бреднем выловить нельзя

Ни строчки обо мне в пучинах этих.

5 февраля 1996

Взлет без посадки

Кто не спросил себя ни разу,

Зачем он дышит и живет -

Тот расшифрует эту фразу:

Приход - уход, прилет - отлет.

Но кто ответ искать решится -

Найдет его у ног Христа:

Лишь тот, кто заново родится,

Взлетев однажды, не садится,

Его отчизна - высота.

8 февраля 1996

Эхо

Недостихованных стихов-

поля.

Все что сумел сказать без слов –

моля...

Разбив и склеив гладь глухих

озер,

Я слышал злой упрек от них:

“Позёр!

Не знаешь разве, что ветра

солгут,

Что эхо слов твоих с утра

соткут?”

Слова пусты! Но будет толк

от них,

Когда откликнутся в сердцах

людских.

10-11 февраля 1996

* * *

В горах, как в жизни: свободный полет

По сути своей - падение.

И, чтобы не выронить душу на лед,

Я лыжей кривлю в торможении.

Не слишком лететь - и не слишком стыть,

Как зритель полета птичьего...

Так мы постигаем искусство жить

В уменье себя ограничивать.

И вот на снегу ослабевшей рукой

Пишу, то что слышал с детства я:

“Отдаться паденью, ребята, легко.

Труднее исправить последствия.”

12 февраля 1996

Следы на воде

“...Рассеянный следы оставил на воде.”

...Душа идет сквозь мир, и след ее не виден,

Но след, он все же есть, и этот след - везде,

И каждый след двояк: похвален и постыден.

Легко ли след прочесть с поверхности воды?

Вода течет и лжет, а снег и лед растают.

Лишь изредка кладу бумагу на следы,

И отпечатки те, как перевод, читаю.

12 марта 1996

Друзьям

Ушел тот, кто мне ближе был чем кожа,

Кто был всегда ко мне подкожно вхож.

Пришла та, что на целый мир похожа,

И ходит там, снаружи, без одеж.

Тот, из-под кожи, взял с собою вены:

Их не` перед кем больше открывать.

Та, что как мир - глухие строит стены,

А между стен - промятая кровать.

Друзья! Любите тех, кто с вами рядом.

А тех, кто далеко от вас - вдвойне,

Чтоб ненароком не попасть снарядом

В воронку свежую, как на войне!

4-5 июня 1996

Он был презрен и умален...

(Исаия 53)

Он был презрен и умален,

В скорбях, как в омуте глубоком.

Мы отвращались от него,

Как будто он наказан Богом.

Он, как росток, взошел пред Ним,

Нет в Нем ни вида ни величья,

И все мы видели Его

В непривлекательном обличье.

Блуждали мы своим путем,

А Он веден был на закланье,

Не открывая уст своих,

Снес добровольно истязанья.

За грех наш Он был изъязвлен,

За нас понес болезни наши.

Он вместо нас был осужден

И молча пил из смертной чаши.

Он был отторгнут от земли

За то, что люди совершили.

Он был безвинен, чист и свят,

Не Он, а мы с тобой грешили.

Он знал, что в жертву принести

Он должен собственную душу,

Чтоб оправдать и чтоб спасти

Хоть тех из нас, кто станет слушать.

Не удаляйся от меня!

(Псалом 21)

Зачем, мой Боже, Ты меня оставил,

Зачем мне сердце словно воск расплавил?

Я плачу ночью,

рыдаю днем,

Но Ты не слышишь голос мой...

Но Ты, Господь, призвал меня во чреве,

Я червь, я раб повешенный на древе...

Избавь услышав

мольбу мою,

Спаси меня от пасти льва!

Не удаляйся от меня!

Пребудь со мной, спасая и храня.

1997

Море, ветер и скалы

Ты играешь со мной. Как невинна

И безжалостна эта игра!

То одаришь улыбкой картинной,

То прогнать норовишь со двора.

Что ж! Иду разговаривать с морем,

И оно понимает меня, -

Мы молчим, соглашаемся, спорим,

Целый свет в исступленье кляня.

То ласкаю холодные скалы,

Как ласкал бы колени твои -

И скала мою руку ласкает,

Содрогаясь, внимает любви.

То, забывшись, вдыхаю я ветер,

Словно это - дыханье твое...

Море, ветер и скалы! Ответьте

На вопрос, что мне спать не дает!

Не ответят. Умолкнут в смущеньи,

Или переведут разговор...

Все они - только тень, отраженье

Той Вселенной, что в точке кипенья

Замерла, что сочится из пор.

9 ноября 1997

* * *

Пожалуй, я ей даже благодарен,

За то, что вот - душа, как решето,

И миг страданья, что мне был подарен,

Открыл мне нечто... Сам не знаю что.

Что есть в нем наслаждение, в страданье!

И в со-страданье (самому себе),

И в жалости к страдальцу, и... так далье.

Есть даже зависть - к собственной судьбе...

Ну - началось! Закончилось, вернее.

Замкнулся круг. Воронкой тянет вниз.

И вырваться б из круга поскорее -

Но как бы и не хочется... Каприз?

Не хочется! Душа забилась в угол,

Ощерилась - не тронь ее, не тронь.

Тоска, моя старинная подруга,

Уж подо мною развела огонь.

В тоске, меня сосущей сладострастно -

Тень прошлого, забытого давно,

Пьянящая, совсем как в день ненастный -

Густое полнолетнее вино.

Я пригубил - теперь не оторваться,

Я вспомнил - не забудется теперь...

Мне с ней, совсем как с прошлым, не расстаться,

Но в будущее с ней закрыта дверь.

4 декабря 1997

Не оставляйте Родины...

Не оставляйте Родины! Она

Вернется черной тенью под глазами,

И жгучими полночными слезами

Вам за измену отомстит сполна.

Я уходил, сказав: "Ты мой позор,

Воровка, нищенка!" - кричал ей в гневе,

Забыв, кто выносил меня во чреве,

С кем пуповиной связан до сих пор.

Я жил с другой. Беспечно, как во сне.

Она была мила и дружелюбна,

И жить мне было, как дышать - не трудно,

А вот дышать там трудно было мне.

Войдя в нее, вошел - но не совсем:

Уткнувшись в стену недопониманья,

Испытывал я большие страданья,

Чем от шальных непониманья сцен.

Домой вернусь - и там нет места мне!

Жизнь унеслась вперед, меня оставив,

И отчужденно закрывает ставни

Та, с кем я пел недавно в тишине.

1997

Америка. 1998 - 2001

1998

“1998 год”

Год новый... Новогодний дух,

Влекущий, но бесплодный.

Пленит нам взор, ласкает слух,

Княжнами делает старух, -

Все шутит он, негодный.

Кладет рубеж там, где ни в чем

Рубеж не полагался.

Вина его лежит на нем

За то, что в плутовстве своем

Над нами посмеялся.

Он знает, этот Новый Год,

Что обещает тщетно.

Он нить натянутую рвет,

Кто на краю - тех вниз столкнет,

Обманно, безответно...

Увы поверившим ему,

Обману сопричастным!

И лучше, судя по всему,

Во всем довериться Тому,

Кто судит беспристрастно.

1.1.1998

Судьба

Судьба не читает стихов,

Вчера надиктованных ею;

Не следует логике дней,

Прошедших по воле ее.

И мне не найти этих слов

(Да я и искать не посмею)

Тех слов, что расскажут о ней,

Что копию снимут с нее.

Судьба не оставит следов:

Пройдя по живому, погубит,

По мертвому - вдруг оживит,

Но только на миг, а потом -

Накинет забвенья покров

На тех, кто страдает и любит,

А лица других сохранит,

Беспечно коснувшись перстом.

Судьба не уйдет от себя:

И ей уготовано тленье,

И времени временный ход

Однажды замрет навсегда.

Оставь же судьбу, не скорбя,

Прибегни к иному теченью,

Где мощным потоком влечет

К бессмертью живая вода.

10-11 февраля 1998

За порогом

Похожий на своих бесцветных братьев,

Приходит день, которого не ждешь;

Из гардероба битых молью платьев

Достав накидку грубую из кож,

Он тушит свет, он закрывает ставни,

Вздохнув, перекрывает кислород,

Глаза мне завязав, движеньем плавным

Вперед, за дверь, за край меня ведет.

Там за чертой - неведомые лица,

Реальность, неотведанная мной,

Там словно речка горная, струится

Другая жизнь. Там я, но я - другой.

Совсем другой, с собою незнакомый,

Точнее, не запомнивший себя...

Как расстаемся с памятью легко мы,

Как с будущим легко венчаюсь я!

И этот день, нежданный, но пришедший,

Страницу новую мою начнет.

Я, потерявший все, но приобретший

Все остальное - делаю свой ход.

21 февраля 1998

Странники

В стране старателей и странников

Строптивый, странный правит люд:

Судьбой изогнутых изгнанников

Туда, как видно, не берут.

Моих стихов, судьбой навеянных,

Они вовек мне не простят.

Семян, заботливо посеянных,

На этой почве не взрастят.

Верните изгнанных за изгородь!

И дайте странникам страну -

Покуда не упрячет изморозь

За стекла зимние луну...

... Меня, наверно, не послушают,

И уж конечно, не поймут.

Лишь руку, предынфарктно вспухшую,

Прощаясь, наскоро пожмут.

8 марта 1998

Пред Тобой стою, Отец

Иисус, Ты помнишь - я был слеп,

И дьявол вел меня во мгле

Но теперь -

предо мной открыта дверь,

И рука Твоя на мне!

Пред Тобой стою, Отец,

Ты - мой Господин.

Кровью Агнца смыт мой грех,

Я теперь твой сын.

Ты - мой Господь, о Иисус, Твой Дух во мне.

Я спотыкался столько раз,

Казалось, мой светильник гас,

Но всегда

путеводная звезда

Мне в такой светила час!

18 марта 1998

Береста

<Из цикла>

Нежность

Я узнал - нет, не так! - познал

Это имя, сокрытое прежде:

Как бы я тебя не назвал -

Прозвучит твое имя - Нежность.

Я - другой, в моем сердце - лед,

Рассудительность и небрежность,

Но я верю - меня спасет

От меня самого - твоя нежность.

Сколько раз уходил я прочь,

Бороздить океанов безбрежность, -

Но меня настигала сквозь ночь,

Сквозь пространства и время - нежность.

Как светла и как высока

Целовавшая бьющую руку!

На губах твоих нежность - горька,

Подарив свою сладость - звуку.

21 марта 1998

Три дня и три года

Я не видел тебя - три дня,

И не важно: восток ли, запад -

Голос твой - окружает меня,

Ветер - твой мне приносит запах.

Годы волосы нам серебрят,

Но сомненья - иного рода:

До минувшего сентября

Я не видел тебя - три года!

Годы днями казались тогда -

Нынче - тянутся дни годами,

Словно мы пролегли в никуда -

Ниоткуда - двумя бороздами.

Дни - минуты, года - века

Не откроют секретов вящих,

И следов не прочесть - с песка,

Прошлых, будущих и настоящих.

23 марта 1998

Береста безнадежных снов

Истекает горчащим соком.

С высоты бесполезных слов,

Тщетно мнил я себя пророком!

Я не знал, ни третьего дня,

Ни вчера - что нас ждет сегодня.

Был бы разум тогда у меня -

Я не прожил бы столь бесплодно,

Если б знал я тогда - ну хоть то,

Что сегодня я знаю - тогда б я...

...Ах, как пахнет твой рот берестой!

Черно-белая доля бабья...

Черноротая - ты поймешь,

Белоглазая - взор потушишь.

Ты не ждешь. Ты под лед уйдешь,

Ты себя заморозишь, засушишь.

Если б знал я сейчас - хоть то,

Что когда-то, казалось, понял...

Тает снег на твоем пальто.

Эту вечность зовут - “сегодня”.

Ты оставишь свой мнимый плен,

Догадавшись, чего я сто`ю:

Безразличье бетонных стен

Проступает за берестою.

23 марта 1998

Черно - белое

Всякий раз через силу

Верю я, что дерзну

Взять с собою Россию,

Взять с собой как жену.

Взять с собой - не оставить

Всё, что можно унесть:

То, что знал - неспроста ведь! -

Про судьбу да про честь,

Про земли этой горечь,

Славу, гордость и боль...

Всё, что бросил, как сволочь,

И не взял я с собой.

Здесь, в стране черно-белой,

Как березовый ствол,

Нас к надежде несмелой

Гулкий колокол вел.

О, как томно! Как больно

Отдавался в висках

Этот звон колокольный!

Тек мой дух как река.

Вскрой мне колокол уши,

Крепче в сердце ударь-

Зачаруй мою душу

Как бывало, как в старь!

Верещите свирели,

Обо мне по лесам,

Отстучите, капели,

По моим волосам

Светлый марш погребальный…

Черен снег по весне,

Черен купол сусальный,

Тот, что вижу во сне.

Черен купол, не чищен,

Но нутром – золотой!

Нынче – нож в голенище,

Завтра – крестик литой.

А потом – кто нас знает? –

Где придет наш черед!

Ветер прах разметает –

Или дьяк отпоет.

23 марта 1998

России платье – неспроста

Березами отделано:

Душа России – береста,

Резная, черно-белая.

Не потому, что “культ – просвет”,

И не скупыми красками –

А оттого, что в мире нет

Души прозрачней, ласковей.

В обнимку черный с белым цвет,

Не смешанный, а скованный,

В один пожизненный браслет,

Тебе да мне надёванный.

Продам ли душу за гора,

Сменю ли облик шустро я -

Нет, не сползет с меня кора

Березовая, русская.

Так неотесанный, в буграх

Наростов, дупла – дырьями,

Так побреду, в чужих мирах,

Пространствами пустырными.

23 Марта 1998 г.

Гитара

Одиночество: “один - ночью”

Одиночество: “один - очень”

Один год еще – седин клочья

Заклеймят: “Пролежал. Просрочен”.

Переставший - от переставленья

Из страны в страну - ждать и стремиться,

Переверивший в час свой и день, я

Днями сплю, а ночами не спится.

День во сне – суетлив и насыщен,

Упакован, как банка сардин,

Ночь придет – принц окажется нищим,

Ночь напомнит мне: “Ты один”.

Одному - ну зачем столько места,

Столько времени - ну для чего мне?

(Оттого и зовут – не-веста,

Что ни весточки! И не вспомнит…)

От подруги одной – гитары

Я подвоха не жду и измены:

Для нее я не стану “старым”,

Ее струны – мои вены.

Откровение струн открытых,

Струеструнье открытых вен,

Дни мои будут вами увиты -

Одиночеству ночи взамен.

1998

Старение

Тело стареет, морщинится, крошится…..

“Что ты, опомнись! В твои ли года?

Вот голова сединой припорошится-

Будешь о старости плакать тогда…”

Что голова! Вот душа поседела уж,

Нет в ней запала и прыти былой.

Те же дела по привычке все делаешь,

Ан – костерок уж присыпан золой.

Все б не беда… но в каком-то отчаянье

Листья с ветвей опадают в саду.

И чуть заметное, словно случайное.

Родины имя в больничном бреду.

Места не-жительства, места рождения,

Перед которым не-родины лёд

Кажется попросту местом старения

И погребения. Заживо. Влёт.

Местом не-жизни, не-счастья, не-радости

В этой счастливой, живой стороне,

Где не дай Бог оказаться на старости

Лет, иль на старости сердца, как мне.

9/21/98

Титаник

Записки в судовом журнале,

За каждый день на день Суда,

Чтобы о судном дне узнали

На дне лежащие суда.

Суда, хлебнувшие печали,

И захлебнувшиеся в ней

Суда, забывшие причалы,

Тоскующие тем сильней.

Песок да ил с землею спутав,

Они тяжелым бредят сном,

В ушах последнее: “Семь футов!.."

Перед глазами - церковь, дом...

Эй, на судах! Задраить люки!

Содрать полипов сонный слой...!

Вас на последнем трубном звуке

На берег выбросит прибой -

И Книгой Жизни вдруг предстанут

Случайно взятые сюда

Записки в судовом журнале,

Прочитанные в день Суда.

11-12 июля 1998

Кто виноват?

Виновата ли бумага,

Что стерпела те безумства,

Что на ней понаписали

Ни с того и ни с сего?

Виноват ли написавший,

В том, что лист бумаги белой

Вдохновил его все это

С ходу сесть и написать?

Виноваты ли чернила,

Очернившие бумагу,

И перо, что те чернила

На бумагу нанесли?

Виноваты, виновата,

Виноват - и тот и эта...

Если ж нет - и я безвинен

В том, каким был создан я....

10-11 июля 1998

***

Язык мой, враг мой...

Весомо и зло,

Сказал - как отрезал, и баста....

Не тот язык, что как помело

Болтает (некстати, часто),-

Язык, которым владею я,

Мой русский, “великий могучий”!

Он все, чем я жив, все, что есть у меня.

Я с ним, как с душой неразлучен.

Он враг мой. Он отвлекает меня

От сердца призывов несмелых,

Красою своей затмевает, звеня,

Бесценность молитв неумелых.

Влечет, как магнитом, играми слов,

Гармонией смысла и звука,

Но тщится проникнуть вглубь до основ,

Вот в чем моя вечная мука!

Язык - надежда, язык - обман,

Любимый так страстно, враг мой.

Он, словно надменный старик-шаман,

Осажен преградой внезапной.

9-10 июля 1998

* * *

Поимые поёмые стихи

Я напою сердечным соком алым,

Найду мотив, который бы пристал им,

Легчайший, как подковка той блохи.

Найду мотив, тихонько напою -

И заживут стихи совсем иначе.

Найдут ответ в душе твоей, и значит,

Найду и я наперсницу свою!

Я познаю` себя в своих стихах,

Взгляни и ты, узнай все что сокрыто.

Быть может, ты нахмуришься сердито,

Устав блуждать в душе моей впотьмах.

Но может быть (надеюсь втайне я),

Ты улыбнешься черточке занятной,

Одной тебе заметной и понятной,

И я пойму, что ты судьба моя...

9 июля 1998

Версия одной дуэли

®Господа! Заявляю решительно:
Заблужденье сие непростительно!
Этот вредный пиит
До сих пор не раскрыт,
Хоть злодейство его возмутительно.

Пушкин этот, с ухмылкою гнусною,
Искалечил грамматику русскую,
И родные слова,
Словно в печке дрова,
Перепутаны с речью французскою!

За наклонность к деяньям неправедным,
Был он взят на заметку Державиным…
Жаль, не дожил старик-
Пал от вражеских пик
Тех, кто порчи желает да сабель нам.

А народ-то за злыднем - овечкою!
В Петербурге ль, в деревне ль за печкою…¯
…Так, зарвавшийся бес,
Злился пьяный Дантес.
Злилась зорька над Черною Речкою…

30 апреля 1999

* * *

Обрывки фраз на лоскутах бумаги,
Обрывки жизней, смешанных с моей -
Бессмысленный коктейль в дорожной фляге…
Хлебнешь, бывало, - станет веселей.

О, вещие Хранители порядка!
Я заклинаю вас: моей души -
Не упорядочивать! Не мутить осадка,

Который боль на время приглушил.

Нет, не порядок, не покой мне нужен:
Я должен с толку сбить себя и всех,
Кусая локти, прыгая по лужам...
Мой жребий - плач и беспричинный смех.

И пусть я иногда похож на психа -
Но я в одном уверен наперёд:
В тот самый миг, когда неразбериха
В душе исправится - душа умрёт.

24 июня 1999

Перевод из O.Wild,

“Helas”

Зачем отрекся я небесных благ

Смирения монашеских веков?

Зачем за страстью следовать готов,

Пустив по ветру сердце, точно флаг?

Двоится нить боренья моего

Меж мудростью и глупостью младой,

И в праздных песнопениях порой

Я забываю тайный смысл всего.

Еще вчера душа моя была

Озарена, и средь мирских забот

Могла, вдруг воспарив, достичь высот

Господних... Что же, та пора прошла?

Ужель, вкусив нектар любви в тиши,

Утратил я бессмертие души?

Июль 1999

* * *

Трепещет звёздно-полосатый стяг,

И жизнь как никогда полна событий.

Но стих мой стих, источник мой иссяк

И не сулит волнующих открытий.

®И нервы не внатяжку, хочешь – рви¯...

Да нет, внатяжку – но не слышно звука,

Поющего о боли и любви,

Того, что в сердце мог войти без стука.

Вернётся ли, воскреснет ли опять?

От воскресения – до воскрешенья мёртвых

Нелёгок путь. Что ж, мёртвого распять –

Не легче ли? В потоке слов затёртых

Не отыскать немногих нужных мне.

Они всё там же, я готов поклясться,

Но все они – на дне, на дне, на дне

И все они мне снятся, снятся, снятся....

3.7.2000

Танец

Танец, танец, танец...

Мерцанье огней и улиц

Лица, сливаясь в пятна,

Улыбки пугливо гнут

Детство, молодость, юность...

Куда ты летишь, безумец,

Взбивая коней в пену?

Зачем не жалеешь кнут?

®Память, память, память...

За ней я лечу в погоню,

Осколки воспоминаний

Хочу подобрать на лету!

Падать, вставать, падать –

Прорваться бы сквозь сегодня,

Не встать, не застрять, не замешкать

На этом гнилом мосту!¯

Завтра, завтра, завтра...

Живому его не увидеть

Но как же оно похоже

На сгинувшее ®вчера¯!

Мантра, глупая мантра.

Не знать, не мечтать, не верить?

Но это похмелье тоже

Развеется дымом с утра.

9.25.2000

Катёнок

Мой Катёнок так уж мал!

Так и взял бы я в ладошку

Эту маленькую кошку,

И весь вечер целовал...

Чтоб, пригревшись на руках,

Мой Катёнок жмурил глазки

И, урча, шептал мне сказки

О забытых временах,

О далёких островах,

Ледовитых океанах,

Зимних землях, странных странах

И гортанных языках.

Я уснул. Мне снится сон,

Будто в Северную Кошку

Я влюблён не понарошку,

По-мальчишески влюблен.

Взгляд её – что бирюза,

И несмелое признанье

Бродит северным сияньем

В этих радужных глазах.

Сладок сон мой, и сейчас

Одного боюсь – проснуться:

Вдруг виденьем обернутся

Сполохи зеленых глаз?

Просыпаюсь в тишине,

На груди моей – Катёнок

Спит, доверчив, хрупок, тонок...

Значит, явь приснилась мне!

11.4.2000

* * *

Веселью буйному предаться

Уж не позволит разум мне.

Иные сны мне нынче снятся,

Иных забав ищу во сне.

Мне тошны прежние забавы:

Тщета богатства, бренность славы

Не увлекут уже меня.

Всё – суета и злоба дня

Но вот к чему душа стремится:

В блаженном плеске чистых струй

Хочу я тихим сном забыться,

И уст заветных поцелуй,

Как манну, ощутить губами,

И, с сердца тяжесть смыв слезами,

Понять в объятиях твоих,

Что создан мир для нас двоих!

1.17.2001

Проруха

...И вот пришла нам всем кончина,

И наступила благодать.

Была ли у неё причина -

Нам никогда не угадать.

Пришла – и опустились руки

Ни вдохновенью, ни науке

Не суждено наш тешить слух:

Нашла проруха на старух.

И благодать нам зубоскалит:

®Благо – словить вам не слабо ль?

То и нашли, чего искали,

Где наслажденье там и боль!¯

Настал черёд стрекоз беспечных

Загнуться в пляске бесконечной

Под хохот мрачных муравьёв,

Глумившихся спокон веков

Любовь, Надежда, Тихон, Слава,

Ермолка, Кеша, Влас, Роман...

Столпились все у переправы

И ждут, пока сойдёт туман.

Туман рассеется – и что же?

На водной глади те же рожи,

Не изменилось ничего

С тех пор, как видел Пётр Его.

И берег тот – гораздо ближе,

Чем до Лондона и Парижа.

Но – этот блеск в глазах бесстыжих!

Пётр не упустит своего.

1.22.2001

Отправка письма

...А как пришла ему пора –

Он дёрнул когти со двора,

Приклеил ласты, и с утра – ко всем чертям!

А уж как только вышел срок,

Он сам в себе спустил курок,

И в целом ощутил висок, и по частям.

Сказали – жаль, сказали – зря.

Всю жизнь плясал от фонаря,

Но вот взошла его заря не с той ноги

А он ответить не сумел,

Он не был спор, он не был смел

Он стал как мел, и китель бел, и сапоги.

По нём бы – в плач, но тут – пиры,

Все очумели от жары,

Забыли правила игры – и прут без правил

А он не с козыря пошёл,

Вспылил и опрокинул стол,

Наклеил марку, адрес стёр – письмо отправил.

И от балды, от фонаря

Вдруг понял он, что жил не зря,

Хоть жил навроде упыря, но крови не` пил

Но спущен, как с небес, курок,

И всё, что он успел и смог –

Вот эти двадцать с лишним строк, и горсткой пепел...

1.22.01

Без тебя

Небесные простыни плачут бесследным дождем,

Усталые стены текут абрикосовым стоном.

А кроме любимых – ну что еще нужно влюбленным?

Разлука их ранит, но мы и её переждем.

Под музыку вальса, смутившись от новых надежд,

Мы кружим, и суши в глазах проступившую влагу

Мы ей ни за что не позволим попасть на бумагу!

Бумага бессмертит отчаянье сомкнутых вежд.

Нет рядом тебя – и уносят потоки стыда,

Потоки сознанья уносят бессмертную душу.

Потоки покружат – и выплеснут душу на сушу,

Там ей подивятся, мол, как ты попала сюда?

Минуты, как вязкая слизь, не текут вечерами,

Когда рядом нет ни тебя, ни тепла, ни любви.

Уходит любовь за тобою, зови не зови,

И вместе с тобой возвращается, тихо, дворами.

1.31.01

Вдвоём

Стать легче, чем запах, быть ближе, чем кожа,

Избегнув упрёков прокрустова ложа,

Во тьме, взаперти, на отшибе, в глуши

На волю пустить вожделенья души.

Развеять сомненья, расплавить сознанье,

Сгореть, загореть и загнуться в изгнанье,

И вновь возродиться в двух щелочках глаз,

Прищуренных глаз в предвкушенье проказ.

Безродное тело, бесплодное дело...

Пустые глазницы глядят огалтело,

Их мучит незрячесть, им мнится, что зря

Зарю золотая сменяет заря.

Стать ближе, чем кожа, сильнее, чем старость?

Их пальцы, дрожа, пересилят усталость,

Их тонкие лица сольются в одно...

Немое, чудное, чумное кино.

И пальцы ресниц еле слышно коснутся,

Они только вздрогнут, они не проснутся.

Туманом и сыростью выбелен дом.

Им порознь трудно, им легче вдвоём.

1.29.01

Диалог друзей

- А жизнь идёт, и некуда укрыться
От чёрных дней и полосатых лет.
Мы пьём вино. Мы забываем лица
Деливших с нами юности рассвет.

А череда густая лиц враждебных
Нам застит взор, и желчь миров ущербных
Не оставляет лучшего пути,
Чем, подведя черту, во мрак уйти...

- И всё же, друг, во мрак мы не уходим,
Не платим злом за подлинное зло,
И видим свет, когда черту подводим.
Пусть недруги дивятся: "повезло!"

Везенью нашему не видно краю.
Ты выиграешь, я не проиграю,
И не ослепнем мы, увидев свет.
Всё - жизнь, всё - мир и радость. Смерти нет!

21 февраля 2001

Ода Проводнику

И пишу тебе в душном вагоне я,
В тусклом свете луны-ночника.
В такт колёсам нас мучит агония
В смутном образе Проводника.

Жидкий чай, кислый смрад, грязь на простыни.
Жарко вечером, утром - дубак...
Власть твою ни дорожными вёрстами
Не измерить, ни лаем собак,

Проводник! БеспровОдник, беспрОводник,
Не бессребреник - и не злодей,
Созерцающий встречи и проводы
Суетливых попутных людей.

Подымись, Исполин! Спину выпрями,
Раззуди вековое плечо!
Пассажиров к утру поезд выплюнет:
Мы тут временно, мы - ни при чём.

23 февраля 2001

Е.К.

Я люблю тебя без поправок,

Без натяжек и без оговорок.

Ты - брильянт, я - твоя оправа,

А брильянт не оправой дорог.

Без тебя я - кусок металла,

А с тобой - драгоценный перстень,

Без тебя бы меня не стало,

Одичал бы, оброс бы шерстью.

Без тебя, как во сне глубоком,

Костенею упавшей птицей.

Твои руки электрошоком

Сердце вновь заставляют биться.

26 февраля 2001

* * *

Не отрываясь, я пью – и жажду,

Пальцы ломаю – и жду, я жду

Каждый бессмысленный день, и каждый

Миг без тебя – я мечусь в бреду.

26 февраля 2001

* * *

Я пьян тобой! Весь день навеселе,
Я на любви твоей, как на игле,
Сижу. Торчу. И ни за что не слезу,
Чтоб вновь ходить бескрыло по земле.

28 февраля 2001

* * *

Кричу на ветер,

Кричу в пространство

И что ни вечер –

Впадаю в пьянство.

Хмельным туманом

Глаза мне застит

Любовь, как манна,

Как пасха – счастье.

Сомненья – к чёрту,

К нему же – память...

Рвёт кровь аорту –

И ну фонтанить!

Одна на скрипке

Струна осталась:

В одной улыбке –

И страсть, и шалость.

Возьми, не струшу!

Владей, доверюсь.

Гюрзой укушен,

Твержу, ощерясь:

Снаружи чтобы,

Внутри и возле,

Моя – до гроба,

В гробу и – после.

Любовь – случайность?

Везенье, чудо?

Двух безначальных

Колец причуда?

Сердец отрада?..

Держись – завертит,

И в рай – из ада,

И в жизнь – из смерти!

4.16.01

Вещий сон

Вихри стихли. Смыли слезы

Горечь грязную с души,

Сон врачующим наркозом

Боль на время приглушил

Я не свят, но сон мой светел.

Он, как веянье любви,

На мольбу мою ответил:

®Сын мой, Бога призови!

Сердца треснувший осколок

Перед Богом вознеси,

Все открой без недомолвок,

Мол, помилуй и спаси!¯

Сон мой вещий, сон мой явный

Заучу я наизусть

И с молитвой православной

К жизни праведной проснусь.

4.27.01

В пустой постели

®Пусти меня!¯ - и вырвалась бежать,

И я опять один в пустой постели,

В посте, в пустыне... Не постель – кровать,

Не сон, но обморок в душе и в теле.

Она находит тысячи причин

И неотложных дел. Она уходит

Не в ложь и не в объятия мужчин.

Меня с ума уходы эти сводят!

Ведь знаю: в этом мудрость, в этом рок,

Я понимаю всё и ждать согласен...

Она уйдет – и обморок глубок,

Вернется вновь – и мир опять прекрасен.

И смерть моя – на кончиках волос

Её, а жизнь моя – в её ресницах.

Но дым её богемных папирос

Растаял с ней... И хочется взбеситься

И головой разбить стекло зеркал,

Её не удержавших отраженья.

Я из наград горчайшую снискал.

Моя победа горше пораженья.

4.27.01

* * *

Бледнеет ночь, пропели петухи

Чернила, словно слезы, высыхают...

Когда мне больно – я пишу стихи.

Когда мне хорошо – я их читаю.

Он отпечатан, он запечатлен –

Бредовый шепот раненого сердца.

Что ж, может и него сварить бульон?

Венок лаврушки и щепотку перца!

Стихи – агония, стихи – огонь,

Причудливо бумагу опаливший.

Ко лбу горящему приставь ладонь:

Пылающий живее, чем остывший.

Когда мне хорошо - я глух и слеп, а будет плохо – я опять прозрею

И прокляну благополучья склеп,

И вздерну сытость и покой на рею.

4.27.01

* * *

Когда-нибудь (ах, если б знать наверное!)

Из наших глаз навек исчезнет страх,

И, перейдя в пространство эн-плюс-мерное,

Мы очутимся в праведных мирах.

И где-то там (ах, если б знать, опять-таки)

В нездешнем, не изделанном краю,

На небе, нёбом чуя сладость патоки

Мы догадаемся, что мы в раю.

5.1.01

* * *

Цветные сны, чарующие звуки,

И там, внутри – волнение весны.

Мы постигаем тонкости науки

Любить, науки жить и видеть сны.

Не захлебнуться радостью пьянящей, Восторгом заболев, не умереть...

Мой разум бросил якорь в настоящем,

Захвачен, обезврежен, пойман в сеть.

И пусть! Мне сладок плен, не тяжки цепи.

О солнце, стой! Мгновение, продлись –

И зацветут дичающие степи,

И зазвенит зияющая высь.

Ты растворилась в рокоте дыханья,

Ты просочилась в поры рук моих.

Слияние сиянья и зиянья,

Деление дыханья на двоих.

Цветные сны, уснувшее соцветье...

Как не спугнуть мне сон легчайший твой?

И что дороже может быть на свете,

Чем называть тебя своей женой?

8.13.01